Лист на ветру

— Чтоб меня, чтоб меня, чтоб меня… трах-тара-рах! Он заметил испуганное женское лицо, и резко остановился, судорожно глотая воздух, как рыба на берегу.

Он уже давно тащился по разрушенной улице, то и дело сжимая кулаки, прихрамывая и шатаясь из стороны в сторону, и бормотал про себя этот привычный речитатив — так обычно читают «Богородица, Дева, радуйся», перебирая четки.

Кажется, не совсем про себя, подумал он.

Он остановился и, тяжело дыша, прислонился к мраморному фасаду Банка Англии. Он уже обливался потом, а вся его правая штанина после падения покрылась прожилками засохшей крови.

Женщина, которую он так напугал на улице, разговаривала с полицейским; она обернулась, и указывала на него. Он тут же выпрямился, и расправил плечи. Сцепив зубы, он оперся на колено, заставив себя перенести вес на него, и браво зашагал по улице, строевым офицерским шагом. Последнее, чего он сейчас хотел — это чтобы его приняли за пьяного.

Вежливо откозыряв, он прошествовал мимо полицейского, вместо фуражки приложившись ко лбу.

Начинало темнеть. В этом районе и в лучшие времена не бывало много такси — сейчас их не было вовсе, а у него, как на грех, больше не было денег.

Так, еще оставалась Труба. Если линии метро еще открыты, это был самый быстрый способ добраться до Бетнал Грин.

И, разумеется, он сможет выцыганить у кого-нибудь мелочи на проезд.

Пытаясь определиться, он помрачнел, и захромал снова. В Бетнал Грин он должен добраться еще до наступления темноты.

Здесь все так сильно изменилось… Как и повсюду в Лондоне.

Много разрушенных домов, частью отремонтированных, частью заброшенных; на месте других остались лишь почерневшие пустыри, или кучи щебня.

Воздух был наполнен холодной пылью, каменной пылью, запахами парафина и пищевого жира, и отвратительным едким запахом пороха.

На половине улицы не нашлось никаких указателей, а он был не так хорошо знаком с Бетнал Грин, чтобы знать, с чего ему начать.

У матери Долли он бывал в гостях всего два раза: однажды, когда они приехали, чтобы сообщить ей, что они с Долли сбежали и поженились — и, прямо скажем, та была не слишком этим довольна… фи, миссис Уэйкфилд! — но на лице изобразила хорошую мину, пусть даже выглядела при этом, как будто сосет лимон.