В какой-то момент Филипенко сжался под его строгим взглядом, превратившись в малюсенькую блоху, которую без малейшего сожаления можно раздавать каблуком. Да и сам он не испытывал к себе особой жалости, осознавал, что перед величием вошедшего он всего лишь насекомое – раздавит и даже не заметит случившегося.
Сглотнув подступивший к горлу комок, Филипенко несмело отозвался:
– А у вас есть разрешение, товарищ майор? Велено пускать только по предписанию.
– Все так, сержант. А ты молодец, – хмыкнул в ответ майор.
Офицер-артиллерист извлек из наружного кармана гимнастерки удостоверение и показал его Филипенко.
На синей обложке удостоверения крупными тиснеными буквами было написано: «НКВД СССР». Такие удостоверения ему приходилось видеть, их получали сотрудники Управления особогох отдела, иначе – «особисты». Для пущей убедительности Филипенко открыл удостоверение, где на правой стороне была фотография майора. Выглядел он на ней чуток помоложе и построже. Из угла в угол проставлена маркировка светло-голубой полоской, а на белой узорчатой бумаге было написано: «Николаев Артемий Афанасьевич, состоит в должности старшего оперуполномоченного Особого отдела НКВД 2436 артиллерийского полка».
– Тебе этого достаточно? Или мне привлечь тебя к военному трибуналу за противодействие следствию?
– Конечно, товарищ майор, – с готовностью отвечал сержант Филипенко. – Только ведь его уже допрашивали из СМЕРШа.
– Все так, – легко согласился Николаев. – Но они ведут следствие по линии контрразведки, а у нас идет по линии внутренних дел.
Как твоя фамилия, младший сержант?
– Филипенко.
– С какой роты?
– С роты охранения.
– Ага… За какой дверью раненый диверсант?
– За второй, – показал Филипенко на соседнюю дверь. – В палате находится еще один дежурный, я его сейчас предупрежу, товарищ майор.
– Следуйте уставу, боец, – строго напомнил майор. – Ваша зона ответственности: это коридор, окна и входная дверь. А уж я как-нибудь сам разберусь.
Майор уверенно вошел в палату, плотно закрыв за собой дверь.
Пробыл он там недолго, каких-то несколько минут. За это время Филипенко успел перемолвиться несколькими фразами с Варечкой, заглянувшей на минуту; поглазеть на сестричек, развешивающих во дворе госпиталя белье. Дверь палаты нешироко приоткрылась, и майор скорым шагом направился по коридору к выходу. Приостановившись рядом с Филипенко, распорядился:
– В палату не заходить. Диверсант должен написать подробнейший отчет о своих действиях, а это не для посторонних глаз.
