Лицо из снов

Ей захотелось также проявить великодушие и уйти, не дожидаясь конца недели, — Марли знала, что они на это очень надеются, — но она передумала. Какого черта! Она и не собиралась идти навстречу пожеланиям тех, кто ее выкинул на улицу.

Возвращаясь с рабвты к Дейну домой, Марли вся кипела от гнева. Ни о чем другом не могла думать. Собственно, ярость охватила ее еще в ту минуту, когда она поняла, что Дейн ее предал. С тех пор она только усиливалась, и Марли думала, что в обозримом будущем ничто не утолит ее.

Едва она успела переодеться в своей комнате, как услышала, что к крыльцу подъехала машина.

Выглянув в окно, Марли думала увидеть Дейна, но оказалось, что это долговязый Трэммел. Она пошла открывать ему.

— Привет, дорогая, — проговорил он, вертя темными очками на пальце и склоняясь к ней для поцелуя в щеку. Она саркастически усмехнулась.

Трэммел улыбнулся и поднял руки.

— Не стреляй, я безоружен! Вижу, что ты все еще не остыла.

— Ага! Значит, ты — своего рода каска на штык? Чтобы проверить, бдит ли противник?

— Не совсем.

Просто Дейну пришлось немного задержаться, а нам не хотелось бы оставлять тебя одну.

— Спасибо за заботу.

— Не искренне! — с улыбкой проговорил он, мягко погрозив ей пальцем. Но взгляд его при этом оставался острым.

— Меня сегодня уволили, — резко ответила Марли. — И настроение у меня отнюдь не праздничное. Впрочем, мне было любезно позволено доработать эту неделю.

— Я бы ушел от них сегодня же.

— И я поступила бы точно так же, если бы не знала, что они только того и ждут.

Хочешь выпить чего-нибудь холодненького?

— Только без градусов.

— Хорошо. Лимонад, фруктовый сок, чай, легкий коктейль?

— Сейчас будет. А ты молодец, не пьешь за рулем.

— Я вообще почти не пью. Алкоголь плохо на меня действует, — проговорил он, следуя за ней на кухню. — Ну как ты тут? Уже обустроилась?

— Не успела толком. — Марли вытащила из шкафа два стакана, бросила в них по несколько кубиков льда и налила чай, который заварила утром перед уходом на работу.

— Нет, спасибо.

Я пью неразбавленный.

Марли усмехнулась. Они чокнулись. Трэммел посасывал чай, не спуская с нее глаз.

— Меня больше всего огорчил не сам этот спектакль с прессой, а тот факт, что он «сыграл на моих чувствах», как говорят здесь, на Юге.

— Ты всерьез полагаешь, что он к тебе ничего не испытывает?

— Откуда мне знать? Он на это ни разу даже не намекнул. Обиднее всего то, что он, влюбив меня в себя сначала, потом беззастенчиво стал мной манипулировать.