Лицо из снов

Они вдвоем навалились на покореженную дверь и наконец высадили ее. Хрипло, во весь голос позвав Марли, Дейн провалился в темное чрево дома.

Через несколько футов он споткнулся обо что-то мягкое и тяжелое и рухнул на пол. Ему показалось, что на какое-то мучительное мгновение, которое тянулось словно целую вечность, у него остановилось сердце.

— О Боже… — прошептал он, не узнавая своего голоса. — Свет сюда!

Один из патрульных снял с пояса свой длинный тяжелый фонарь и щелкнул переключателем. Мощный луч света выхватил из тьмы Дейна, скрючившегося на полу с выражением ужаса на лице, и Трэммела, мало чем отличавшегося в ту минуту от своего напарника.

Рядом с ними на полу растянулся черный силуэт. Тускло поблескивал бритый череп… Человек лежал на спине, устремив в потолок остекленевший взгляд. Вокруг тела расползалась черная лужа крови.

— Дейн… — послышался из темноты еле различимый шепот, от которого у всех мурашки пробежали по коже. — Дейн, я здесь…

Луч света дико заплясал по всем углам комнаты, наткнувшись наконец на маленькую фигурку.

Марли зажмурилась от яркого света и отвернулась в сторону. На белой блузке темнели влажные, тускло поблескивающие пятна. Она стояла, прислонившись к стене, и все еще сжимала в руках пистолет.

Дейн не смог подняться на ноги. Он быстро подполз к ней, все еще отказываясь верить в то, что она жива. Приложил свою дрожащую ладонь к щеке Марли и смахнул ее волосы со лба.

— Господи, девочка моя… Боже…

— Он бил меня ножом, — как бы извиняясь, прошептала она. — Я стреляла, но он не останавливался.

Подходил все ближе и ближе… А я все стреляла и стреляла…

— Умница! — еле сдерживая ярость, прошептал он. У Дейна сильно дрожали руки, но он обнял Марли за плечи и мягко потянул ее вниз. — Приляг, милая. Я должен посмотреть, что с тобой.

— Думаю, ничего серьезного, — рассудительно проговорила Марли. — Он полоснул по плечу и по левой стороне… Но это просто порезы, а не колотые раны.

Дейн еле держал себя в руках. Только мысль о том, что Марли нуждается в нем сейчас, удерживала его от того, чтобы, бросившись на труп, разорвать его в клочья голыми руками.

Боже! Уже второй раз в жизни на нее с ножом в руках нападал маньяк! Господи, и как ей еще удается сохранять спокойствие, когда его самого всего трясет?!

— Он разрезал сетку, — говорила Марли. Вдруг у нее вновь ослаб голос. — Я сильно устала. Если не возражаешь, я расскажу тебе обо всем позже.

— Конечно, милая. — Он приложил руку к ране на ее левом боку, из которой сочилась кровь.