Лицо из снов

Пол выложен кремово-белой плиткой с голубыми и светло-зелеными узорами. Раскрытые ставни на окнах были также выкрашены в голубой цвет. Прямо над столом на потолке крутился белый вентилятор.

— Вам удалось сегодня узнать обо мне что-нибудь интересное? — спросила Марли, стоя к нему спиной и перекладывая консервы из пакета на полку.

Он не ответил, только задумчиво посмотрел на нее. Дейн не собирался держать ее в курсе шагов, предпринимаемых следствием. Впрочем, пока что и разбалтывать-то было особенно нечего.

— Хотите, я сама за вас скажу? — весело предложила она.

 — Сегодня вам стало известно, что я никогда не подвергалась аресту, мне ни разу не выписывался штраф за не правильную парковку автомобиля и — если верить моим соседям — я не хожу на свидания и не принимаю поклонников. Дальше. Я вовремя оплачиваю все свои счета, не пользуюсь кредитной карточкой и книги в библиотеку сдаю всегда в срок.

— Почему бы вам снова не рассказать мне о том вечере с пятницы на субботу? — предложил он резким тоном. Она с легкостью описала весь его рабочий день, и это Дейну очень не понравилось.

Злость, которая кипела в нем с самого утра, прямо рвалась из груди. Эта леди рассердила его всерьез.

Он заметил, как напряглись ее плечи.

— А что, с первого раза вы не все уловили?

— Просто мне хотелось бы еще раз услышать все с самого начала. Я у вас в гостях, а гостей принято развлекать. Только повторяю: с самого начала.

Она повернулась к нему лицом, и он заметил, что она так же бледна, как и угром в полиции.

Руки она сжала в кулаки, что тоже не ускользнуло от его внимания.

— Вам трудно говорить об этом? — холодно спросил он. Дейн очень надеялся, что именно так и есть. Если вспомнила про свою совесть, то, может быть, она сейчас и «расколется»? Такое уже случалось в его практике, хотя в большинстве случаев преступник идет на признание либо по своей глупости, либо в результате извращенной трактовки такого понятия, как гордость.

— Разумеется. А вам разве легко слушать про такое?

— Гораздо тяжелей наблюдать его своими глазами.

— Я знаю, — тихо проговорила она, и на какое-то мгновение в ее глазах мелькнуло выражение беззащитности. Из синей глубины всплывали то боль, то гнев. Но наибольшее впечатление на него произвело выражение горя и отчаяния. Дейну даже стало не по себе.

Ему пришлось сцепить руки в замок, удерживаясь от того, чтобы не подойти к ней и не обнять, утешая. Она вдруг показалась ему удивительно хрупкой. Казалось, вот-вот упадет без чувств.