Люби и властвуй, или С мужчинами не расслабляйтесь!

Я потрясла подругу за плечи и забеспокоилась еще больше:

– Ната, постарайся прийти в себя!

– Меня нет. Я умерла.

– Ну прекрати, пожалуйста. Что ты заладила, как попугай! «Меня нет. Я умерла»… Это уже не смешно.

– А никто и не смеется. Мне вообще не до шуток.

– Наташа, пошли поднимемся. Я внимательно тебя выслушаю.

– Я не хочу с тобой говорить, – наотрез отказалась Наташка.

– Я не люблю разговаривать с людьми, которые меня предали.

– А я тебя и не предавала…

– Предавала. Ты мило беседовала с человеком, который обобрал меня до нитки, и, когда я просила тебя помочь задержать грабителя, ты не откликнулась на мой призыв.

Я взяла Наташку за руку и произнесла как можно тверже:

– Натаха, у меня у самой голова разрывается. Не дури! Пошли ко мне поднимемся.

Наталья вышла из машины, поднялась вместе со мной в квартиру, разулась, прошла в зал и, ни говоря ни слова, плюхнулась на диван, поджав под себя ноги.

Я тут же зашла на кухню, достала из кухонного стола бутылку мартини, налила нам по полному бокалу и, сев рядом с Наташкой, протянула один бокал ей.

– За что пьем? – неожиданно спросила меня подруга.

– За то, чтобы побыстрее нашли твои драгоценности.

– Я что-то не пойму… Ты мне что, за милицию, что ли, предлагаешь пить? – сразу возмутилась Наталья.

– Не за милицию, а за то, чтобы побыстрее нашли твои драгоценности.

– А кто их искать будет, кроме милиции? Да и те вряд ли пошевелятся. А если и пошевелятся, то только в одном направлении – чтобы дело побыстрее закрыть.

– Тогда давай выпьем за твои драгоценности, – окончательно растерялась я.

– Потому что ты меня по живому режешь. Давай просто выпьем, и все.

– Ладно, давай просто выпьем.

Я сделала несколько глотков и с ужасом увидела, что Наташка в считанные секунды осушила свой бокал до дна.

– Может, тебе еще налить?

– Налей. Неси бутылку сюда. Какого черта ты ее спрятала?

– Я ничего не прятала.

– Что ты так быстро пьешь.

– Как пьется, так и пью!

Наташа смотрела куда-то мимо меня, и нетрудно было догадаться, что ее бил сильный озноб. Ее глаза были какими-то потухшими, словно из них ушла жизнь, а осталась только одна пустота и безысходность.

Поставив бутылку на журнальный стол перед своей вконец убитой подругой, я глубоко вздохнула и осторожно начала:

– Ната, я хочу, чтобы ты поняла меня правильно.