Люби и властвуй, или С мужчинами не расслабляйтесь!

Ты все-таки об асфальтированных дорожках подумай.

– А что мне думать? Я собственными силами все равно их не сделаю. Тут мужская сила требуется.

– А может быть, даже не мужская сила, а мужские вложения. Мужик, он и в Африке мужик. Что за жизнь пошла непонятная? Чего ни коснись, везде мужик нужен. – Сделав паузу, Наташка посмотрела на свет в окне и, ухмыляясь, произнесла:

– Вроде есть у тебя один мужик. Лежит готовый. Ждет твоего приезда. Только для того, чтобы его на дачу заманить, тебе пришлось по нему машиной проехать.

– Что ты несешь? Я тебе это по секрету сказала.

– Я никому и не кричу. Я просто излагаю факты.

Мы ни в чем не виноваты. Время такое – мужики сами в руки не даются. Они нынче хитрые пошли, себе на уме. Они только гарцевать по дорогам могут. В таком состоянии их и нужно сбивать. Если бы у меня машина была и я увидела, что бесхозный мужик через дорогу намыливается, я бы его тоже немного подвинула и на кровать положила. А иначе он черта с два на нее ляжет. Хотя лечь-то, может, и ляжет, но только на одну ночь, а так его можно к постели приковать на продолжительное время.

– Наташа, ты очень много выпила.

– Что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. А если честно, то с твоего пешехода толку мало. Дорожки он тебе все равно не заасфальтирует. Ты не того сбила.

– Что значит «не того»? – Мысли моей подруги всегда приводили меня в шок.

– Жаль, что меня рядом не было. Я бы тебе подсказала, по кому нужно проехать. А еще лучше бы сразу по парочке. Мы бы их по разным углам растащили и выхаживали.

А этот вообще непонятный товарищ, и личность мы его толком не установили. Раненный на голову, склонен к вранью про дома на Рублевке, нечист на руку, тащит все, что блестит.

– Наташа, немедленно прекрати! Мы же с тобой договорились.

– Вот и молчи, а то ты сейчас сама себя заведешь. Пошли в дом. Только, смотри, без глупостей. Я так от всего устала, что ни одной твоей выходки не вынесу.

– Не понимаю, про какие выходки ты говоришь.

– Ты знаешь, про какие.

Я открыла дверь в дом с замиранием сердца и тут же пальцем пригрозила подруге, чтобы она вела себя как можно более пристойно.

Зайдя в коридор, я немного прокашлялась для того, чтобы Илья понял, что я уже в доме, и прошла в комнату. Мой так называемый пешеход лежал на кровати, натянув простыню почти до подбородка, а его глаза были закрыты.

– Спит, – тихо сказала я своей подруге.

– Утомился, – понимающе кивнула она.

– Пусть спит. Не будем его будить.

– Пусть ему снятся хорошие сны.