Люби и властвуй, или С мужчинами не расслабляйтесь!

 – Ты же мне обещала…

– Что я тебе обещала?

– Ты обещала всего лишь на него посмотреть.

– А что на него смотреть-то? Я тебе точно говорю: это он. Я его, гада, ни с кем не спутаю. Только при тебе он большей частью молчит, а при мне более разговорчивым был. Манну небесную обещал! Язык у него хорошо подвешен, зато в постели он – дерьмо. Я в тысячу раз лучше видала. Так что любовник из него никакой.

– Наташа! – в очередной раз попыталась я успокоить свою подругу, но, глядя в ее горящие глаза, поняла, что мне это вряд ли под силу.

– Я уже знаешь сколько лет Наташа! Тебе и не снилось! Это я к тому говорю, что если ты глаз на него положила и решишь с ним переспать, то поверь мне: ничего хорошего. Может, по жизни он и рысак, да только в постели далеко не рысак. Я за свои слова отвечаю. Троечка с большой натяжкой. Все, чему он в жизни научился, так это грабить одиноких дамочек и выносить из их жилища все, что они заработали непосильным трудом. – С этими словами Наталья сжала кулаки и кинулась в сторону Ильи.

Ударив Илью по лицу, она содрала с него простынь и встала как вкопанная. Потому что, запустив руку под кровать, Илья достал оттуда пистолет и навел его на Наташку со словами:

– Ты что, совсем нюх потеряла? Последний раз предупреждаю!

Наталья побледнела, как полотно, и голосом, полным ужаса, произнесла:

– Света, откуда у него ссадины и синяки? А это плечо… Там даже кожи нет!

– Я же тебе уже десять раз говорила, что сбила его машиной.

Наталья не смотрела на пистолет, хотя и не скрывала того, что он произвел на нее вполне понятное впечатление. Она не сводила глаз с израненного тела Ильи. И чем больше она на него смотрела, тем больше и больше бледнела, и наконец лицо ее стало по цвету белым, как стена.

– Света… – придушенным шепотом заговорила она после минутного столбняка.

– У него шрама от аппендицита нет.

– А почему он должен у него быть?

– У того, кто меня ограбил, шрам был ужасный во все пузо. Он сказал, что у него аппендицит лопнул и ему сложнейшую операцию делали. Может быть, он тоже был накладной?

– Кто накладной? – заметно вздрогнула я.

– Все, Наташка, тебя понесло!

– Лысина же у него накладная. Может, и шрам такой же? Хотя шрам вряд ли приделать можно. Я бы это на ощупь почувствовала.