Люби меня по-немецки

— Привет, Ульяна, — Виноградов навис над моим лицом, со сладким упоением натягивая на руку стерильную перчатку. — Раздвинь ноги и расслабься. Я постараюсь быть нежным.

Курт Рейнхард-младший смешно сморщив крошечный нос старательно теребит во рту сосок, а я не могу отвести от этой картины восторженного взгляда.

Мой сын! Сын Курта. Наш ребёнок…

Глажу пальцем крошечную щёчку, невесомо провожу ладонью по тёмному пушку на голове, по тоненьким бровям. Он такой крошечный, но моя любовь к нему уже настолько необъятна… Ради этого стоило потерпеть и всю ту боль, и даже Виноградова, который, к слову, действительно оказался хорошим специалистом.

В палату входит медсестра, и я инстинктивно прижимаю к себе ребёнка.

— Давайте сюда вашего крепыша, сейчас его снова осмотрит неонатолог и потом я принесу вам его на кормление.

Скрепя сердце отдаю завёрнутого в пелёнку младенца и уже начинаю по нему скучать.

— Подождите, — окликаю. — А Женя, Ромашкина, мы ехали с ней вместе. Она родила?

— Родила, девочку.

Не прекращая улыбаться роняю голову на подушку и трогаю ставшим в три раза меньше живот. Говорят, после родов испытываешь усталость и даже апатию, но я, наоборот, полна сил и какой-то нечеловеческой энергии: хочется бегать по палате, хочется танцевать и звонить всем подряд, рассказывая о своей радости. Как жаль, что телефон сел, так хочется поделиться эмоциями с Куртом…

— Доченька, мы здесь!

Аккуратно поднимаюсь с кровати и осторожно подхожу к окну: Курт, папа, мама, тётя Тамара, дядя Яша и даже дедушка с Виноградовым в водовороте цветов и разноцветных шаров распивают шампанское, роняя хлопья пены прямо на исписанный словами благодарности асфальт.

Палома и Диана еле удерживают огромного медведя, приветствуя меня плюшевыми лапами.

— Мой сын! Маленький Рейнхард!!! Смотри, у него мои уши! — счастливый Курт тянет руку с включенным телефоном, демонстрируя мне, видимо, любезно сделанное Виноградовым фото.

Надеюсь, что пока я лежала приходя в себя, он не сфотографировал ещё что-нибудь… Никогда мне его лицо не нравилось.

— Я люблю тебя, Амазонка! Как только вернёшься домой, начнём делать дочь!

— Ульяна! После кормления носи ребёнка столбиком, слышишь? — перебивает мама, изображая руками, словно держит на плече полено. — И памперсы надевай только на ночь, пусть попа дышит! Поняла меня? А пупок мажь зелёнкой, и пожирнее!

Чувствую, когда впишусь, любимые родственники устроят мне райскую жизнь.