Любимая наша

Если бы не он, погибло бы намного больше жителей империи. Абсолют мне свидетель.

Подняв руку, я усилием воли зажигаю на ладони тройное пламя в подтверждение моих слов. Белые, чёрные и алые язычки силы Абсолюта сплетаются и пляшут в моей руке, как одно целое. Как могли бы быть едины мои супруги, но никогда не будут.

− Ч-ш-што вы имеете в виду, императрица? Как покуш-ш-шением, да ещё неудавш-шимся, можно спасти с-с-столько жизней? – интересуется ни-одо Са-ард, склонив голову набок.

− Ри-одо Менетнаш, зная, что обречён, планировал совершить этот безумный акт самосожжения во время своей казни.

Я видела это множество раз в своих видениях. И видела, какими катастрофическими последствиями это обернулось бы. Мы с Повелителями искали способ избежать такого варианта будущего. Это практически удалось. Не удалось избежать лишь исчезновения императоров из империи на столь длительное время.

− Зачем же бывшему Гласу понадобилось совершать такое немыслимое самоубийство? – громко спрашивает ри-одо Танраог.

− Этого я до сих пор не знаю, − качаю головой.

− Мы с ри-одо Сэтору пытались выяснить его мотивы, пока искали способ спасения Повелителей, но пока безуспешно.

По крайней мере, мне ни о каких реальных успехах этого расследования не известно. А остальное советникам знать не нужно.

− Это всё очень интересно, – снова встревает Саэ-нор. – Но может императрица Лина всё же поведает Совету, как так получилось, что ри-одо Сэтору стал её третьим мужем? Почему Абсолют одобрил этот союз? По какой причине Совет не был поставлен в известность о столь знаменательном, но немыслимом событии? Или это вопрос к Гласу Абсолюта? – поворачивается синеволосый к Сэтору.

– Не из-за этого ли против вас императорами выдвинуты обвинения, ри-одо?

– Как много вопросов, ри-одо Саэ-нор, – не даю и слова вставить открывшему уже было рот жрецу. Смотрю холодно на синеволосого: – Но все их лучше обратить к моим супругам. Позже. Когда я скажу своё слово.

− Конечно, − склоняет тот голову, изображая смирение. − Мы все внимательно внемлим, императрица.

Вздохнув, я на миг опускаю взгляд. Кажется, пришло время. Сердце, трепыхнувшись в груди, замирает куском льда. Жаль, не выйдет порвать всё одним рывком.

− Я пришла сюда сегодня не только для того, чтобы рассказать Совету о том, что сделал ри-одо Сэтору, − произношу, снова высоко поднимая голову. Смотрю на своих мрачных сэ-аран, потом на Сэтору. Ведь обращаюсь я на самом деле именно к ним: – И даже не для того, чтобы оправдать какие-либо свои действия.