Любимая наша

Докладывал о каждом моём шаге…

Столько вопросов, на которые пока нет ответов. Хочу ли я снова во всё это окунаться? Даже если нет, всё равно придётся.

− Я рада знать, что с тобой всё хорошо, Ниба. Можешь встать.

Вскинув голову, я смотрю на наследника Дома Чёрных на-агаров.

− Благодарю за вашу бережность к моему другу, ни-одо, − киваю признательно.

− Рад служить, моя императрица, − почтительно склоняет он голову.

А потом я заставляю себя найти глазами Сэтору.

− Спасибо, − произношу ровно.

− Не за что.

Да, он очень многое знает обо мне, о моих чувствах, чаяниях, переживаниях. Знает меня настоящую. Потому что сумел подобраться ко мне даже ближе, чем императоры, сыграв на том, что относился, будто бы, как к равной. Но что было настоящим во всём том, что он мне демонстрировал? И было ли в этом хоть что-то настоящее? Как можно теперь верить этим багряно-чёрным глазам, этому голосу, способному очаровывать и проникать в самую душу? Немыслимо.

Отвернувшись, перевожу взгляд на А-атона. Рэй в его руках уже вовсю машет ручками и тихо хнычет, готовясь выдать свой фирменный голодный рёв. Да и Эш у моей груди уже вовсю ищет ротиком свое законное пропитание.

− Мне нужно покормить детей. Покажите, где я могу уединиться для этого, − обращаюсь ко всем мужьям сразу. Пусть сами определяются, кто должен заняться этим вопросом.

− Идём, я покажу наши апартаменты, − приглашающе ведёт рукой в сторону выхода Са-оир.

− Я не хочу в ваши апартаменты, − качаю головой. – Если для меня с детьми и Исой нет отдельных, я предпочту разместиться в каком-то служебном помещении. А ещё лучше, верните нас обратно.

− Не проси об этом даже. Это невозможно, − поджимает губы тёмный Повелитель.

− Возможно. Просто не совпадает с вашими желаниями.

− А ты очень изменилась, Лина, − задумчиво хмыкает А-атон, всё это время внимательно наблюдавший за мной.

Горько это признавать, но с ребёнком на руках он выглядит ещё более притягательным, чем я его помню. Более мягким, более живым... родным даже. Словно тот мёртвый лёд в его глазах и жестокие равнодушные слова мне приснились. Но я же знаю, что это было на самом деле. Помню, как сильно он способен меня ранить.

− Возможно, − и не думаю отрицать очевидное. – У меня было время хорошо всё обдумать и разобраться в себе.