Любимая наша

− Что… нет… не надо, − мотаю я головой, хватаясь за его плечи, путаясь пальцами в красном шёлке волос, теряя рассудок от творящегося безумия.

Но подбородка уже касаются прохладные пальцы, заставляя повернуть голову. Мой взгляд встречается с беспроглядной тьмой глаз А-атона.

− Не отталкивай нас, Лина. Позволь показать тебе, что наш союз возможен, − настойчиво смотрит он мне в глаза, склоняясь всё ближе и ближе. – Ты же хочешь этого. Мы чувствуем.

− Я не могу… мне нельзя… слишком рано после родов… и дети могут проснуться в любой момент, − лихорадочно ищу я причины прекратить это всё.

Понимая, что самой мне просто не хватит силы воли отказать им сейчас. Не тогда, когда они перешагнули через все свои собственнические инстинкты, чтобы объединиться и соблазнить меня вот так, втроём.

− Т-ш-ш. Мы знаем, что ты пока не готова снова довериться и отдать нам своё тело. Но ласкать тебя ты не можешь нам запретить. Мы хотим сейчас именно этого. Раз уж не можем получить большего. Подари нам своё наслаждение, Лина, − вдыхает А-атон мне в губы эту просьбу-приказ за миг до того, как взять мой рот жёстким собственническим поцелуем.

Одновременно с этим я ощущаю, как правый сосок оказывается в горячем плену рта Сэтору. А Са-оир начинает стягивать с меня штаны.

О небо… я не выстою… не могу вспомнить больше ни одной причины, по которой должна останавливать их. Почему должна останавливать себя. Почему не могу просто чувствовать, как раньше.

Мне приходится держаться за Сэтору, опираясь на Са-оира.

Потому что ноги держать меня отказываются.

Руки тёмного супруга уже оглаживают мои бёдра, обжигая обнажённую кожу. Умелые пальцы нежно касаются женской плоти, разводят нижние губки, теребя клитор и осторожно продавливая вход.

Под веками вспыхивают искры. Тело начинает бесконтрольно дрожать. Я буквально повисаю в их руках. Больше не принадлежа себе. Больше не соображая ничего.

− М-м-м, какая ты мокренькая здесь. Тебе ведь нравится то, что мы с тобой делаем, упрямая наша? − урчит Са-оир мне на ухо, продолжая уверенно исследовать моё изменившееся тело.

– Нравится быть нашей?

О небо! Зачем он спрашивает, когда я уже готова сама тереться об эти пальцы, лишь бы получить больше этих прикосновений. Готова подставлять невероятно чувствительную грудь под жадные ласки Сэтору, наплевав на то, что соски уже вовсю сочатся молоком. Готова с безудержной страстью целовать А-атона… сгорая с каждым мигом всё больше.