Любимая наша

И не позволяя нам тебе помочь.

− Я уже более чем откровенно высказала все свои сомнения и свою позицию, − возражаю, чувствуя, как во мне закипает то самое раздражение.

− И не дала ни малейшей возможности высказаться нам.

− Я знаю, вашу позицию.

− Неужели? Тогда почему ты считаешь себя вправе решать за всех нас? Ты так радеешь за то, чтобы с тобой считались, твоё мнение учитывали, дали тебе право выбора, но при этом лишаешь такого права нас?

Это как звонкая оплеуха, у меня даже в глазах немного темнеет от потрясения.

Моргая, и часто дыша, я в бессильной ярости смотрю на третьего мужа.

Да как он может? Значит, так я должна поступить по их мнению? Пожертвовать собой, следуя за их выбором вместо своего? Ну конечно, моя свобода против их ничего не стоит.

Но в игру «раскатай Лину морально» уже вступает А-атон.

− Мы с братом сожалеем, что своими действиями ранили тебя и подтолкнули к побегу. Признаём, что во многом были слепы и предвзяты. Что вели себя с тобой, не как с равной супругой и императрицей, несмотря на то, что ты этого заслуживала, как ни одна другая до тебя.

Требовали слишком многого, принимали как должное, все твои усилия, и не понимали в полной мере, как ты важна для нас и насколько нужна. Мы с братом даже готовы признать, что твой побег нам обоим пошёл на пользу, заставив понять, чего мы действительно хотим. Своим поступком ты открыла нам глаза. Но теперь пришло время двигаться дальше, Лина. Мы к этому готовы. Осознав всё и взвесив, мы здраво оцениваем свои цели и те жертвы, на которые готовы пойти ради их достижения.

А вот это оглушает. По-настоящему обезоруживает. Если бы не одно «но».

− Я не хочу никаких жертв, − упрямо поджимаю губы.

− Ты считаешь, что право чем-то жертвовать ради близких есть только у тебя? – вскидывает бровь мой светлый супруг.

− Что? Нет, конечно, но… − пытаюсь подобрать слова. Но мысли в голове скачут безумными зайцами после всего того что мужья заставили меня испытать и выслушать.

Как собрать их в кучу? Особенно если сама уже начинаю казаться себе глупой капризной девчонкой.

− Но пытаешься решить за нас, мириться нам друг с другом ради тебя, или нет? – замечает Са-оир.

− Это не так, − выдыхаю шумно. Выпаливаю на эмоциях: – Я просто не верю, что это возможно. Что это ваше примирение не закончится, как только кто-то из вас окажется ко мне ближе. Я боюсь снова оказаться между жерновов, когда ревность возьмёт над вами верх.