Любимая наша

О том, какие меры защиты императорского дворца он принял. Что обнаружил, кого задержал, какие бреши в системе безопасности выявил и насколько успешно их удалось залатать.

В конце концов его тоже отпускают с новыми указаниями, и с нами в покоях остаётся только Чотжар, доклада которого я жду больше всего. Но прежде чем позволить на-агару говорить, А-атон внезапно обращается ко мне.

− Лина, мы с Са-оиром хотим, чтобы Чотжар снова стал твоим хранителем. Примешь его клятву?

Что? Зачем? Нет, я конечно понимаю, зачем, но…

− Нет, я не хочу, − качаю головой.

И вижу, как темнеет лицо явно оскорблённого на-агара.

− Чотжар, − не выдержав, я поднимаюсь с дайрата и иду к своему бывшему хранителю. Заглядываю в недобро прищуренные глаза. – Ты сейчас меня вот совсем неправильно понял. Я тебе доверяю. И знаю, что лучше тебя никто меня не защитит. Кроме разве что моих супругов, − добавляю, почувствовав ревнивое недовольство от всех троих. – Но я тебя ещё и ценю, как друга. Люблю, как старшего брата, практически.

− Поч-ш-шему? – смягчившись, спрашивает на-агар.

Ну как же он не понимает? Мы же столько раз это обсуждали.

− Потому что я знаю, какой ты замечательный. И очень хочу, чтобы со временем у тебя появилась избранная, семья, дети. А ты сам говорил, что для хранителей это невозможно.

− То-ес-с-сть, ты отказываеш-ш-шся от моей клятвы, чтобы я мог когда-нибудь обзавестис-с-сь семьёй? – ошарашенно вскидывает брови Чотжар.

− Ну а из-за чего же ещё? Я же множество раз говорила, что найду способ освободить тебя от роли хранителя. С моей стороны было бы глупо опять связывать тебя этими обязательствами, раз уж ты сейчас свободен.

− Я не вос-с-спринимал это вс-с-серьёз. Да уж-ш-ш, − ещё никогда я не видела такой растерянности в этих янтарных глазах.

− Не злись на меня, пожалуйста. Я так скучала по тебе, − шмыгнув носом, шагаю к нему ещё ближе и крепко обнимаю. – Прости меня, что так подставила.

− Всё хорош-ш-шо, − гладит он меня по волосам. – Не переж-ш-шивай. Как видишь-ш-шь меня не казнили. Думаю, чтобы тебя не рас-с-страивать.

Последнее, он произносит с ироничным смешком. А мне вот как-то совсем не смешно. Думать об этом больно. И стыдно. Но сделанного не воротишь.

− Чотжар… а твоё задание… ты можешь мне рассказать, как они все? Моя семья… ты же видел их, да? Разговаривал?

− Да, Лина, видел. Кое с кем дейс-с-ствительно разговаривал.