Любимая наша

Одновременно с этим расстёгиваю брюки-суриши и спускаю их с мускулистых бёдер, освобождая возбуждённый мужской ствол.

− Потом. Вместе наведаемся. Можешь для начала меня запачкать, − улыбаюсь провокационно. И пропустив через свои ладони толику силы, толкаю мужа в грудь, попросту роняя его на кровать.

Ох, это надо было сделать хотя бы для того, чтобы увидеть это абсолютно офигевшее выражение лица. Вряд ли хоть одна женщина когда-то решалась так себя вести с этим соблазнительным властным хищником.

Но я не даю своему супругу ни секунды на то, чтобы прийти в себя.

Расстегнув изящный воротник-колье, удерживающий на мне платье, я просто роняю его на землю, в мгновенье ока эффектно обнажаясь. И, ощущая себя настоящей хищницей, ловко взбираюсь на потрясённого моим произволом мужа.

− Лина-а-а, − хрипло стонет он, когда я обхватываю ладонью колом стоящий член и пару раз провожу по всей длине. Могучее тело вздрагивает подо мной, бёдра подаются навстречу. Кажется, внезапно нахлынувшая на меня дерзость ничуть не уменьшила возбуждения моего супруга.

Наоборот даже. И от этого я чувствую себя ещё смелее.

Облизнув губы, приподнимаюсь над ним и с чувственным стоном насаживаюсь на мощный ствол. Так глубоко, что даже дыхание перехватывает. Глаза закатываются от болезненного блаженства.

О боже. Как же хорошо!

Качнувшись, опираюсь на широкую грудь, смотрю в затуманенные желанием глаза мужа. Чувствую на себе его руки. И то, как пульсирует во мне его каменная твёрдость.

Сознание кроет ощущением моей женской власти над этим великолепным мужчиной, я тону в пламенной бездне его глаз, тону в своих чувствах... И начинаю двигаться, затапливая его своей страстью, своим желанием, своей любовью. Если не пришло ещё время для слов, пусть говорят наши тела и сердца.

− Лина, душа моя, просыпайся, − касаются моего виска мужские губы. Бархатный с хрипотцой шёпот нежной лаской пробегается по моей коже, даже во сне вызывая толпу мурашек.

И если в этот голос я готова укутаться, как в одеяло, уплывая обратно в сон, то детское нетерпеливое хныканье, вторящее ему наоборот заставляет разлепить глаза и сфокусировать взгляд на фигуре мужа, склонившегося надо мной.

− Не хотелось тебя будить, но будущий тёмный Повелитель желает кушать, − хмыкает Сэтору. – Его светлый брат тоже не прочь присоединиться к трапезе.

− Угу, − бурчу я сонно, перекатываясь на бок, чтобы можно было уложить сына у груди.