Любимая наша

Даже забылась коротким беспокойным сном, прижимаясь к мужу.

Но стоило нам сойти с трапа на посадочной площадке в императорском дворце, и плотину будто прорвало. Наверное, это хорошо и правильно. Наверное, в себе держать подобное неправильно. Вот только от понимания этого легче мне не становится.

Сотрясаясь всем телом и цепляясь за А-атона, который теперь на руках несёт меня в наши покои, я зарываюсь лицом в его шею. И больше не сдерживаюсь. Не просто плачу, по-настоящему реву, с завываниями, некрасиво. Отпуская дикий страх, нечеловеческое напряжение, весь ужас пережитого.

Наплевав на то, что меня кто-то может увидеть и не так понять.

Не знаю, как я это выдержала. Откуда нашла в себе силы отыграть эту партию. От воспоминаний до сих пор морально выворачивает. Чотжар весь покалеченный. Эта маньячка Хамана. Столько смертей. Повелители чуть ли не всех на-агаров во дворце Шаарида вырезали, выбили, на атомы развеяли, пробиваясь нам с Сэтору на помощь.

И теперь Бронзовых возглавит не кто иной, как сам Чотжар.

Потому что правящая ветвь их дома практически уничтожена, выжившим ещё придётся доказать свою непричастность к измене и заговору против Правящего Дома. А в младшей именно он наследник. Я его теперь почти не буду видеть. А мне ему хвост открутить надо. Чтоб на Соньку не заглядывался.

И вообще… плохо мне!

− Лина, − растерянно бормочет муж, прижимая меня к себе сильнее. Явно не понимая, что со мной, ревущей, нужно делать, чтобы успокоить. – Всё позади, душа моя. Не плачь.

− Не могу, − всхлипываю, обнимая его за шею.

– Я думала, умру там от ужаса.

− Но ты справилась. И была просто невероятна. Наша императрица. Я тобой горжусь. Она больше не побеспокоит нас в ближайшее время. И в этом твоя огромная заслуга.

− Я знаю. И не поэтому плачу… просто… это…

− Откат? − доходит до него.

− Ну-у-у, тогда поплачь. Если тебе это нужно.

− Спасибо, что разрешил, − хмыкаю, всё же немного успокаиваясь.

Мы как раз подходим к дверям наших покоев, и стражники открывают перед нами массивные створки.

А-атон вносит меня в гостевую комнату, направляется дальше в сторону спальни, но тут, заслышав наши шаги, из детской выглядывает бледная всклокоченная Иса.

− О небо. Вы вернулись, − бросается она нам навстречу, заламывая руки.

Приходится мужу поставить меня на ноги. И подруга буквально повисает у меня на шее, обнимая так крепко, что даже дышать тяжело. Но эти объятия приятные. Нужные. Правильные. И я её тоже обнимаю, греясь сердцем в тепле родной души.