Любимая наша

Ещё скажи, что под пытками держался лишь ради того, чтобы стать потом главой Бронзовых. Как же любите вы все выпячивать свою прагматичную рациональность. И прятать свои настоящие чувства, чтобы, не дай бог, никто не посчитал вас слабыми.

Чотжар в ответ лишь скалится в саркастичной ухмылке.

− Нет. Под пытками я держ-шался не ради титула, − признаётся спустя небольшую паузу. – Чес-с-столюбивые ж-ш-шелания это точно не то, что может помочь в таких с-с-ситуациях.

Ну вот, он уже и сам подводит, сознательно или нет, к той теме, на которую я хочу поговорить.

Так что можно уже не ходить вокруг да около.

− Чотжар, почему ты не выдал мою семью? – спрашиваю, посмотрев на него. – Дело ведь не только в преданности императорам, или мне. Ведь так?

Теперь мой бывший хранитель хмуро сжимает губы. Во взгляде, да и во всей его фигуре, появляется едва уловимое напряжение. И это только прибавляет мне подозрительности.

− Скажи, та девушка о которой ты говорил моим супругам… та, которую ты хочешь видеть своей женой в будущем, это кто-то их моих родных? – задаю я вопрос прямо в лоб.

− Почему ты так реш-шила? – прищуриваются янтарные глаза. Хотя я вижу, что он не удивлён моим вопросом. Словно ждал его.

− Хамана намекнула. Сказала, что ты не продержался бы так долго, храня тайну места нахождения моих родственниц, если бы кто-то из них не был тебе дорог. Чотжар, ты же не собираешься утащить с Земли мою Соню? – останавливаюсь, сканируя его испытующим взглядом.

− А ес-с-сли и так? – мрачно интересуется он.

– Каж-шется, ты говорила, что ж-шелаешь мне с-счастья. Называла меня братом.

А я так надеялась, что ошиблась и он сейчас в пух и прах разобьёт все мои домыслы.

− Да, но… Соня моя племянница. Ей я тоже желаю счастья. И вообще, она ребёнок.

− Так я никуда не с-с-спешу. На-агары живут ненамного меньш-ш-ше ашаров. Пусть взрос-с-слеет. И с чего ты решила, что она будет с-с-со мной несчас-с-стлива?

Тут я просто теряюсь. И вот что ему сказать? Представить их вдвоём у меня просто не получается.

Возможно, как раз потому, что моя племяшка пока ещё подросток. Она на Земле, там её мир. А он – на-агар. И его мир − это Аша-Ирон.

− Я вообще не понимаю, как ты можешь так уверенно утверждать, что именно её видишь своей будущей женой? Ей же всего четырнадцать сейчас. Откуда ты знаешь, что повзрослев она будет именно той, которую ты захочешь видеть рядом?

− У моей рас-с-сы есть свои секреты, − упрямо сжимает он губы. – Иногда мы просто… знаем некоторые вещи.