Любимая наша

Вспоминать наш с А-атоном разговор мне по-прежнему больно и совершенно не хочется. Но ещё меньше у меня желания говорить о моих чувствах к Сэтору. Не уверена, что готова к этому. Поэтому пусть лучше будет про А-атона.

− Говорила, − роняю тихо. − Он… он сказал, что чувства это непозволительная слабость для ашаров. И посоветовал мне жить разумом.

А ещё намекнул, что чувствами удобно оправдывать неправильные решения и поступки. Если мои поступки он признал правильными, чьи же тогда имел в виду?

− Хм, на А-атона вполне похоже.

Если бы это касалось кого-то другого, я бы с ним согласился. Но поскольку речь идёт о тебе и твоих чувствах к нам… брат не прав. Ты не должна следовать его совету.

Вот как? То есть… моему тёмному супругу по нраву то, что я люблю его?

Не знаю даже что об этом думать теперь. Если ему от моей любви всего лишь «хорошо».

− А если чувства причиняют боль? – смотрю на него, сжав дрожащие губы.

− Боль происходит от неоправданных ожиданий. От себя… от окружающих… от Вселенной… − задумчиво щурится Са-оир.

– Ты думаешь, почему А-атон замкнулся?

− Приказав тебе искать защиты у Сэтору, если нас не будет рядом, он сам не ожидал, что не сможет совладать с тем, что испытает в результате. Он не справился с этим. Пока что.

− Вы хотите сказать… − начинаю я, осторожно подбирая слова.

− Да, он испытывает боль из-за своих несбывшихся ожиданий. Из-за того, что не может не ревновать тебя к Сэтору, несмотря на все доводы рассудка. Не может не думать о том, как красноволосый тебя трогал, целовал, брал…

Голос Са-оира становится всё ниже и ниже, постепенно превращаясь в гулкое рычание.

Тьма в глазах, устремлённых куда-то вдаль, закручивается в огненные вихри. Воздух сгущается, становясь колючим и тяжёлым. А я замираю испуганной пичугой, боясь даже дышать, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания.

− Думаю, мой брат до последнего надеялся, что ты не сделаешь этого, что у тебя не возникнет такой необходимости. Я же знал, что Сэтору своего добьётся. И был готов к тому, какую ярость испытаю, когда почувствую, что ты теперь принадлежишь другому.

Судорожный вздох, рвущийся из моей груди, удержать мне не удаётся. И взгляд мужа тут же сосредотачивается на мне.

Зажмурившись, я отворачиваюсь и пытаюсь отодвинуться, чтобы хоть как-то защититься. Хоть и понимаю, что дистанция меня не спасёт. Ярость и боль одного из братьев два дня назад полностью морально раздавила меня. Как пережить откровения и гнев Са-оира, я не знаю.