Любимая ошибка короля интриг

Но его враги, если узнают о существовании таких наследников, могут использовать и их, и тебя. Вот чтобы этого не случилось, король и тайная полиция должны быть в курсе.

У меня перед глазами начало темнеть. От страха за детей сбилось дыхание. Я испуганно смотрела на Гиро и просто не знала, как быть? Что сделать, чтобы спасти моих малышей от всей этой придворной грязи и грызни за власть?

– Именно поэтому я признаю детей, – медленно и спокойно продолжил он. – Так они получат защиту семьи. Рода. Моего отца, в конце концов.

Я молча смотрела на сидящего за столом мужчину и старалась взять себя в руки. А ведь всё должно было быть наоборот! Это ему следовало нервничать, переживать, выглядеть растерянным, ведь это он лишь сегодня узнал о детях. Но на деле всё выходило с точностью наоборот.

– Когда? – только и смогла проговорить я.

– Не знаю. Лучше после возвращения в Харт. Или чуть позже.

– Я могу отказаться? Моё слово имеет хоть какое-то значение? – спросила, пряча за раздражением страх.

– Можешь, – кивнул Гиро. – Я передам твои слова Хану. Но, зная братца, сразу предупрежу, что он начнёт искать в твоём отказе подвох. С ним можно договориться, но придётся привести очень весомые аргументы.

– А если я подпишу все документы, по которым дети не будут иметь права на престол? – Такая идея показалась мне идеальным выходом из сложившейся ситуации.

– Это так не работает, – Гиро отрицательно мотнул головой. – Отказ должен писать только сам претендент, полностью осознавая свой поступок.

– То есть это тупик? – Мои плечи опустились.

– Всё зависит от точки зрения. – Он говорил спокойно, вкрадчиво, а в его голосе мне слышалась забота. – Часто то, что кажется нам тупиком, оказывается сложным переходом на другой уровень. Ну и даже в тупиковых комнатах попадаются скрытые двери.

Он чуть улыбнулся, а я отвернулась. Сейчас мне не хотелось видеть ни его улыбок, ни его самого. В мыслях творилась разруха, как после урагана.

Он поднялся со стула, обвёл просторную кухню внимательным взглядом, будто что-то искал. А потом шагнул к полкам, где лежал блокнот нашего повара. Вырвав оттуда лист, Гиро написал на нём что-то и положил передо мной.

– Это номер моего фонапа, – сказал, указав пальцем на первый ряд цифр. – Ниже номер моего отца. Его имя Олаф. А самый нижний – Эмирель.