Любимый незнакомец

Конгрессмен не обращал на них никакого внимания и был поглощен разговором с сидевшим по левую руку от него католическим епископом и с господином по фамилии Хигби, семья которого владела одноименным универмагом на Главной площади. Хигби сидел справа от Дани, его жена Констанс занимала место между ним и своей незамужней дочерью – подразумевалось, что та составляет пару епископу, явившемуся в одиночестве.

Констанс сделала все возможное, чтобы собравшиеся за столом познакомились и обменялись любезностями. Мэлоун представил их как Майка и Даниелу Кос, словно они были женаты и фамилию Кос носил он сам, но не стал объяснять, почему они здесь и кто их пригласил.

– Неужели вы умеете все на свете? – спросила она, когда он непринужденно повел ее за собой.

Казалось, он точно знал, что делает, и ей оставалось только двигаться ему в такт.

– Я не слишком хорошо шью и не стал бы танцевать линди-хоп, – прошептал он, прижавшись к ее уху губами.

Она рассмеялась. От его непосредственности на сердце у нее стало легко.

– К тому же руки у меня не волшебные, – прибавил он, но его рука, чуть касавшаяся ее спины, казалась ей едва ли не чудодейственной.

– Вы словно древний оракул.

Она улыбнулась, не зная, можно ли счесть это за комплимент.

– Мне казалось, что оракулы много спали, скупо отвечали на вопросы, которые им задавали, и брали за это немалую плату.

– Да, с вами у них мало общего.

– Но вы всегда казались мне порождением древности.

– Это хорошо? – прошептала она. Ей бесконечно нравилось говорить с ним вот так, прижимаясь щекой к щеке, чувствуя, что все остальное отступило на задний план.

– Разве не вы говорили мне, что все прекрасные вещи в этом мире стары? – тихо напомнил он. – Вы древняя. И мудрая. И знаете, кто вы. Это восхищает меня куда больше, чем ваш талант.

– Но разве вы не знаете, кто вы?

– Тогда отчего вас восхищает, что и я тоже знаю?

– Вы знали это всегда, а мне пришлось потрудиться, чтобы понять, – объяснил он и снова закружил ее в танце.

Она больше не замечала ни бального зала, ни музыки, ни именитых гостей. Когда на следующий день тетушки стали расспрашивать ее о том, как прошел этот вечер, она сумела вспомнить одного только Майкла, то, как его рука лежала у нее на спине, как он прижимался щекой к ее волосам, как все вокруг было пронизано его ароматом.