Любимый незнакомец

Он снова сверился со своей картой и с записями Элиота.

Адрес верный: дом 5054 по Бродвею. Элиот говорил, это швейное ателье. Фамилия скорее подошла бы нотариусу. Когда живешь рядом с похоронным бюро, куда разумнее заниматься оформлением завещаний.

Он поправил галстук и взглянул на свое отражение, отметив, что тени под глазами превратились в мешки, а на щеках слишком заметна щетина. Заметив движение у пассажирской дверцы, он повернулся и увидел, что к входной двери дома подошла женщина. Двигалась она быстро, и потому он решил, что она молода, хотя сказать наверняка было сложно: на ней было слишком широкое пальто с подвернутыми рукавами, толстый коричневый шарф и вязаная, плотно прилегавшая к лицу шляпка, из-под опущенных полей которой лишь чуть виднелись довольно светлые локоны.

Зазвенели больничные колокола, и женщина обернулась, замерла, словно ей нравилось слушать их перезвон, предоставив Мэлоуну возможность рассмотреть кусочек ее щеки и раскрасневшийся кончик носа. Потом она снова отвернулась и открыла парадную дверь: та радостно скрипнула в ответ, словно подтверждая, что здесь будут рады всякому посетителю.

Он решил подождать, пока женщина выйдет из ателье. Ему не хотелось расспрашивать про комнату при любопытных клиентах. Правда, быть может, она здесь живет. Или работает. Он взял листок бумаги, на котором значились подробности о залоге, оставленном за жилье, сунул его в нагрудный карман и, оставив все вещи в машине, зашагал к дому.

Ателье, пахнувшее кожами и крахмалом, все было заполнено старательно расставленными манекенами, зеркалами, стойками для одежды, призванными создать ощущение большого пространства и изобилия – хотя на деле здесь не было ни того ни другого.

У стены выстроились стеллажи с рядами шляп, и мужских и женских. Напротив тянулись стеклянные витрины с пуговицами, мотками лент и образчиками тканей. Портновский табурет и ширма стояли без дела, но за стеклянной витриной, служившей также прилавком, слышалась какая-то возня. Когда он вошел, звенькнул висевший у дверей колокольчик, и почти сразу из-за прилавка выглянула женщина, которую он только что видел на улице. Кажется, она убирала свои вещи под стойку, но еще не успела снять ни пальто, ни шарф.

– Извините, сэр, я сейчас же вас обслужу, – сказала она, водружая на нос круглые очки с желтоватыми стеклами. Это лишь усилило ее сходство с совой, взъерошившей от холода перья. Она снова нырнула под прилавок, и ему показалось, что он услышал, как она стаскивает с ног сапоги.