Любимый незнакомец

Мэлоун не знал ни того ни другого, но Элиот сообщил ему, что эти двое – из «Незнакомцев». Это означало: «Не задавай вопросов».

Из спальни номера люкс можно было попасть в гостиную, где у столика, увенчанного пепельницей, сидели, сравнивая свои записи, доктор Гроссман и Дэвид Коулз. Когда приехали Элиот и Мэлоун, оба подняли на них глаза. Элиот швырнул в угол комнаты перепачканное пальто Суини и быстро представил собравшихся:

– Майк, с Дэвидом вы знакомы.

Дэвид Коулз коротко кивнул. Что бы он ни думал о действиях Элиота, но он сидел здесь и занимался делом.

Рукава его рубашки были закатаны, макушка блестела от пота. Судя по взгляду, которым он окинул пальто Суини, он понимал, где был Несс, к кому тот обращался за помощью.

– Мэлоун, я вызвал из Чикаго еще одного помощника.

Мэлоун рухнул в пустое кресло, но Несс остался стоять, словно нервничал так, что не мог даже сесть.

– Сюда едет Леонард Килер со своим аппаратом.

Мэлоун был знаком с Леонардом Килером. Тот разработал так называемый полиграф Килера, детектор лжи, показывавший, действительно ли испытуемый, которого соединяли с прибором при помощи нагрудного ремня, повязки на руку и трубки для измерения частоты дыхания, говорит правду.

Килера уважали, его аппарат постоянно испытывали – даже сам Мэлоун во время учебы пару раз отвечал на вопросы, обвязавшись датчиками и трубками, – но для судебного процесса результаты, полученные при допросе на полиграфе, годились не больше, чем то, что удалось узнать благодаря волшебным пальчикам Дани.

– Он в своем деле лучший. И он согласился нам помочь, – сказал Элиот.

– Думаю, нам нужна вся мыслимая помощь, – пробормотал Коулз.

Крупное тело на кровати зашевелилось, и четверо мужчин замерли в ожидании. В надежде.

Но прошел еще целый день, прежде чем им наконец удалось приступить к допросу.

– Вы хоть знаете, кто я такой? – орал Фрэнсис Суини утром третьего дня. Он приходил в себя поэтапно, и ни один из этих этапов не показался присутствовавшим особенно приятным.

Он потребовал пить, и они дали ему воды. Он швырнул стакан в стену и стал просить, чтобы ему позволили вымыться. Прибыл медбрат из психиатрической клиники – знакомый Гроссмана, которому тот вполне доверял, – чтобы вымыть Суини и при необходимости дать ему лекарства, но разъяренный Суини накинулся на него и стал обвинять, что тот к нему приставал.

Они ходили кругами. Порой Мэлоуну казалось, что этот человек гений. Порой он видел перед собой слюнявого идиота.