Любимый незнакомец

– Думаешь, я забыла тебя, дядя Дарби? – окликнула она, когда они отошли подальше от дома и свернули за угол, на Мид-авеню.

– Я надеялся, что забыла.

От звука его голоса у нее перехватило дыхание, а из глаз покатились слезы. Его голос звучал так же, как голос отца. Или, быть может… его голос был голосом Дарби, но она попросту не могла их разделить.

Она остановилась, повернулась к нему, по-прежнему не выпуская из рук ручку своей тележки. Все в нем казалось поблекшим. Глаза, и волосы, и кожа, и даже одежда. Ему сейчас за пятьдесят, решила она, но выглядел он сильно старше.

На нем был костюм явно не по размеру и ботинки, завязанные так туго, что ей показалось, они ему чересчур велики. Он по-прежнему был высоким, вот только она подросла с тех пор, как в последний раз смотрела на него снизу вверх, и потому даже рост его, казалось, уменьшился. Он тоже остановился, так что теперь их разделяла только ее тележка.

– Я по тебе скучала, – сказала она.

У него задрожал подбородок, и он быстро опустил голову:

– Я тоже скучал по тебе, Дани.

– Здесь не лучшее место для разговоров, – заметила она. – К тому же меня ждет работа.

– Да. Я знаю. Я приглядывал за тобой. Все хотел поздороваться, с тех самых пор, как приехал в город. Но не мог найти подходящий случай. Не хотел испугать тебя… или того парня, с которым ты закрутила.

– Давно ты в городе?

Он почесал щеку, словно не мог точно вспомнить:

– Да вроде давненько. У меня хибарка внизу, в Кингсбери-Ран. Небольшая, конечно, зато вся моя. Мы с Джорджем в свое время частенько бывали в Кливленде.

Еще до того, как он повстречался с Анетой. Джордж всегда знал, где разжиться работой. Вечно знакомился с нужными людьми, умел из всего извлечь выгоду. Планов у него было множество.

– Все таланты в семье достались ему. И внешность у него не подкачала. – Он улыбнулся, и Дани отметила, что с его зубами время обошлось не лучше, чем со всем остальным. – Но он обо мне всегда заботился. А я старался заботиться о нем. – Лицо у него скривилось.

 – Я не справился. Я ведь вечно везде опаздываю. Но о тебе я бы хорошо позаботился, если бы только мне разрешили.

– Ты прямо вылитая мать, Дани. Так похожа… Когда я впервые тебя увидел, чуть было не решил, что это Анета.

– Когда это было, Дарби?

Он снова улыбнулся ей, едва ли не грустно, словно понимал, что ей велели не приближаться к нему, и не мог с этим смириться.

– Ты убирала снег. У себя перед домом. С тем человеком. Я тогда себе чуть задницу не отморозил.