Любимый незнакомец

 – Если мы на такое решимся… ради чего мы здесь старались? Мы из кожи вон лезли, чтобы провернуть все по-тихому. А теперь ты нагрянешь с обыском в дом конгрессмена?

– По моему профессиональному мнению, он страдает психозом, – произнес Гроссман. – Но… я не могу сказать наверняка, убийца ли он.

– Килер? А ты что скажешь?

Леонард откинулся на спинку своего стула:

– Он говорит неправду.

Коулз бессильно застонал:

– Это нам не поможет, Леонард.

– Дэвид, мне не удалось задать четкие исходные параметры.

Если в работе с субъектом я не знаю, как выглядит правда, то не могу точно сказать, когда субъект говорит неправду.

– А он врал в ответ на все, о чем мы спрашивали. Он даже имя свое назвал неверно, – прибавил Несс.

– Это он убил всех тех людей, Леонард? – решительно поинтересовался Мэлоун. – Да или нет?

– Если верить полиграфу… то да. Он их убил. Если это не он, то я могу выбросить свой прибор в окно. Но я согласен с доктором Гроссманом. У него психоз.

Из-за этого результаты моих тестов не могут считаться точными. Его ответы нельзя признать искренними. Он явно нездоров.

– Парни, нам придется все это свернуть, – обеспокоенно проговорил Коулз. – Нам нельзя больше продолжать этот допрос.

Мэлоун вышел пройтись. Ему нужно было проветриться. Хоть недолго побыть вдали от Суини, от гостиничных комнат, пропитанных запахом пота. Ну и история. Килер собирал свой прибор. Гроссман говорил что-то о принудительном заключении в психиатрическую лечебницу.

Мэлоун предположил, что раз уж им удалось почти на неделю запереть Суини в гостинице «Кливленд», значит, упрятать его в лечебницу тоже вполне возможно. Но прямо сейчас Суини требовал, чтобы его отпустили, а Несс просто молчал.

Его все это не удивляло. Он всегда ждал худшего. Рассчитывал только на худшее. И по этой самой причине он всегда был готов к любым передрягам, но при этом вел себя тихо и неприметно. Он никогда и ни в чем не видел светлой стороны, ведь – по его опыту – светлой стороны вообще не было.

Да, теоретически в любой ситуации можно отыскать что-то хорошее, но на деле это чаще всего лишь пустые слова. Пожалуй, неприятности его даже обнадеживали, ведь, оказавшись в неприятной ситуации, он сразу начинал думать о том, как все исправить. А если случалось что-то хорошее, он просто ждал, пока ситуация кардинально изменится.

Прямо сейчас ситуация кардинально менялась.