Любимый незнакомец

За пособием. Вроде дела идут на лад. Я на это надеюсь. Но полгорода до сих пор сидит без работы, а заработков, которые они все же умудряются получить, не хватает, чтобы платить за жилье. Поэтому в Кингсбери-Ран и растут трущобы. Многие из тех, кто там живет, на самом деле работают, но не могут себе позволить жить в другом месте.

– Я думаю сходить туда, оглядеться. Проехаться на поездах. Поговорить с местными. Но мне нужна другая одежда. И потом, прямо сейчас мне не слишком хочется кататься на поездах. За последний год я здорово разнежился.

Не люблю холод и грязь – а там меня ждет и то и другое разом.

– Есть одно место, откуда можно взглянуть на Кингсбери-Ран с высоты, не выходя из машины. Сейчас ты поймешь, что это за место.

Миновав несколько кварталов, Несс свернул с мощеной дороги на грунтовку. Если бы земля не промерзла, дорога была бы непроезжей, но Несс явно знал, куда ему нужно. Когда он остановил машину, прямо перед ними, внизу, раскинулся кратер Кингсбери-Ран – высохшее русло реки, где пересекались бесчисленные железнодорожные пути и высились горы мусора.

– Мне говорили, что тут раньше был настоящий оазис, – сказал Несс. – По тенистым дорожкам, прямо как в каком-нибудь Центральном парке, гуляли дамы под кружевными зонтиками, целые семьи с детьми в колясках, влюбленные парочки.

– Хм-м. Что-то не верится.

– А теперь тут рельсы, палатки да жестяные лачуги. И это еще не самые страшные трущобы. – Несс невесело хохотнул. – Все эти ряды ящиков и картонных коробок образуют отдельный город.

Я много раз думал, что надо просто прийти туда и сжечь все до основания. Так жить нельзя. И нельзя просто закрывать на это глаза.

– Прежде чем решишь все это сжечь, подготовь для них новое жилье, – заметил Мэлоун.

– Да я понимаю, – вздохнул Элиот. – Там полно хороших людей. И гадких людей. И разных оригиналов.

– Там есть до ужаса странные люди, Майк. Их повсюду достаточно, но там, внизу, скрывать свои странности куда сложнее. Мне докладывали о человеке, который живет под мостом Лорейн.

У него целая коллекция обуви. Сотни пар. И он их не продает. Просто расставляет, будто их носят его невидимые друзья. И говорит с ними. Мы пару раз пытались его допросить, просто потому, что он до чертиков странный. Но всякий раз, когда мы приходим, он успевает все убрать.

– В любви к обуви нет ничего преступного. Я знаю нескольких женщин, повинных в том же грехе. И множество гангстеров.

– Да. Понимаешь… мы думали, вдруг среди этой обуви есть башмаки наших жертв.