Любить нельзя использовать

Представила, что Руслан сейчас, наверное, тоже счастлив. Ведь последние годы он настолько ограничил общение, что кроме меня и врачей практически ни с кем не разговаривал. Ну, Артемьева еще пыталась его держать в тонусе. Иначе он бы совсем разучился использовать человеческую речь!

– О чем загрустила? – спросила Мария Семеновна.

– Да, нет. Не загрустила. Просто подумала, если бы Руслан не был таким упертым, то возможно все было бы по-другому.

– Возможно. А возможно, что именно сейчас, пережив боль и одиночество, он научится любить и ценить жизнь.

– Почему вы так думаете?

– Потому что, только потеряв, мы начинаем ценить то, что было легко и доступно. А еще, милая Людмила, в этой жизни ничего не бывает просто так. И если это случилось с твоим братом, то значит, это было нужно для него.

Или для меня. Ведь я так хотела, чтобы он оставил меня в покое, чтобы исчез, чтобы…. Я не могла произнести вслух этого слова. И только, когда он не смог подняться, я поняла, что не смогу оставить его. Что кроме меня ему никто не поможет.

И если я от него отвернусь, то не смогу жить с этим. И это меня, а не его жизнь учила любить тех, кто, действительно, важен и дорог. Просто любить. И чтобы понять это, моему брату пришлось пережить весь этот кошмар. Сможет ли он когда-нибудь меня простить? И смогу ли я сама себя простить? Надеюсь, что да! Потому что пока я не приняла это, а пыталась найти ответ на вопрос: «почему?», и винила в этом всех и вся, ничего не менялось.

Я, наверное, еще долго бы корила себя, но из бани пулей выскочил Макс.

Что такого они там делали, что бедняга так костерил их. Он привел себя в порядок и подошел к нам. Сел в уголочке, словно пытался спрятаться от «злых дядек».

– Что, Максик, обижают? – поинтересовалась Мария Семеновна.

– Да! – обиженно протянул Макс. Вот точь-в-точь маленький мальчик, которому не дали пирожок!

Я невольно хихикнула. Макс бросил и на меня обиженный взгляд, словно это я виновата, что его друзья любят над ним прикалываться!

– Люда! Как ты только брата своего столько времени терпела?! Я бы тебе памятник поставил и орденом наградил! – пробурчал Макс.

– Да нормально терплю. Одичал он немного, – улыбнулась от такого своеобразного комплимента.

– Одичал! Это точно! Но ничего! Ты не переживай! Мы его перевоспитаем! А вот как на ноги встанет, так я его не только холодной водой полью! А то пользуется, что я ему ответить не могу!

– Максик! Да он же не со зла! – стала защищать моего брата Мария Семеновна.