Любить нельзя

Поцелуи отнимали дыхание, пальцы мяли чувствительную кожу, а холст… холст становился всё ярче, и красные оттенки в нем главенствовали, но вовсе не из-за боли, а из-за жара, который собирался внизу живота.

В какой-то момент я взорвалась. Взорвалась до самых звёзд, которые вспыхнули перед глазами. Застонала от невыносимого чувства, разливающегося по всему телу, и приняла губами рык Марка, вжавшегося в меня до самого дна.

– Я люблю тебя, – шептал в мои губы. – Безумно люблю.

– И я… Я тоже тебя люблю.

Кажется, мы так и уснули, не разжимая объятий.

Не могли.

Меня разбудили яркие лучи солнца. Они проникали через неплотно задернутые шторы, заставляя жмуриться. Сонно улыбнувшись, потянулась и села на постели. Марка рядом не было – наверное, пошел купаться.

Мои губы, зацелованные и оттого припухшие, снова растянулись в улыбке – счастливой, радостной. Марк. Марик. Мой первый мужчина. Безумно любимый и… просто невероятный.

Вспомнив события прошлой ночи, вспыхнула и снова легла, прислушиваясь к себе и к своим ощущениям.

Каково это – проснуться уже женщиной? Ничего необычного, кроме небольшой тянущей боли внизу живота, я не испытывала. Хотя нет, вру. Я чувствовала себя очень хорошо. Безумно хорошо.

Понежившись еще немного, поднялась и, обмотавшись покрывалом, первым делом направилась искать пропажу. Не найдя Марка на кухне и в гостиной, заглянула во внутренний дворик, но и там пусто. Странно. Может, куда-то отъехал? Почему не предупредил? Решив, что дожидаться его непричесанной и неумытой – сверхглупо, набрала себе ванну с ванильным слоем пенки.

Но прошел час, а парня все не было. Я успела искупаться и привести себя в порядок и перекусить свежими фруктами.

Наконец, я вспомнила о наличии у себя телефона, и написала ему:

Обычно он отвечал мне почти мгновенно, но на этот раз я не дождалась хотя бы прочтения сообщения ни через пять минут, ни через десять, ни через два часа. Я места себе не находила, бродила неприкаянным приведением по дому, но каждый его уголок был связан Марком, и я мрачнела еще больше.

У того подоконника мы подолгу целовались, а на том ковре мы лежали, обнявшись, и болтали обо всем на свете. Но сейчас время неумолимо текло, а от него ни одной весточки! Паника. Она захлестнула с головой, потому что, о черт, мне как некстати вспомнился инцидент у кладбища.

Что мне делать? Я не знала. Не понимала. Не могла понять. Я далеко не только от своей страны и города – от материка.