Любить нельзя

Всю дорогу до дома мы не общались – кажется, каждого из нас терзали собственные мысли. Меня уж точно. Будто наяву, я слышала снова и снова ядовитые фразы Ромы и думала-думала. Кусала губы, вспоминала нашу посиделку и искала хоть малейшую вещь, что выбивалась бы из отношений "брат-сестра". А едва "ауди" оказался у самих ворот, я, не став больше колебаться, выпалила:

– Нам надо поговорить.

Он повернулся ко мне и кивнул, остановив авто:

– Все, что сегодня… – опустила глаза и сглотнула. – Все, что сегодня произошло, это просто… Этого не должно было быть, Марик.

Все тщательно подобранные слова для этого разговора закончились, и повисла тягучая пауза. Напряженная, ранящая своими острыми гранями нервы.

– И скажи хоть что-нибудь! – взмолилась я, не выдержав тяжести тишины. – Не молчи, прошу тебя.

– А что мне сказать? – его голос звучал с несвойственным ему надрывом.

– Что ты согласен со мной? – я сжала пальцы, осознанно причиняя себе боль.

Марк рассмеялся. И я не поняла, смеялся он надо мной, над собой или над всей ситуацией в целом.

– Посмотри на меня, – его пальцы сжали мой подбородок и приподняли. – Хочешь услышать ложь? Окей, я совру. Все пройдет. Я забуду. И ты забудешь. Но теперь перейдем к правде.

Кожу на подбородке печет, а его дыхание, что касается лица, оставляет тысячи мурашек. Бритый был прав. Я совершенно мерзкая.

– Я ни черта не забуду, Полина. Столько лет не забывал, думаешь, теперь смогу?! – с отчаянием, смешанным со злостью, спросил Марк.

Он опустил мое лицо, на миг закрыл глаза, успокаиваясь, и когда снова открыл, из него будто вытащили все чувства. На красивом лице ни единой эмоции, а в глазах такой холод, что я неосознанно передернула плечами. Только голос – уставший, глухой, выдавал его истинное состояние:

– Никакого Гоши и никаких свиданий.

– Ты не можешь говорить мне такое! – вспылила я.

– Правда? – с мрачной усмешкой приподнял бровь, заводя машину и направляя ее в гараж. – Интересно. Повторяю: никакого Гоши и свиданий. Как видишь, могу и говорю.

Я готова была взвыть! Вот куда делся милый Марк? Почему передо мной снова тот, кого я давно мечтаю как минимум придушить? Причем отнюдь не из-за сильной любви.

– Ты меня бесишь, – выдала я чистосердечное признание. – Невыносимо просто бесишь.