Любить нельзя

В ярости!

– Я тебя убью, Марк! Придушу! Открой дверь сейчас же! – взревела, нажимая на все кнопки в машине. Почему я не могу даже окна открыть? Что за фигня?

Он лишь широко улыбнулся и показал знаком, что не слышит. Послал воздушный поцелуй и пошел туда, куда убежал воришка.

С-сволочь! Какая же сволочь!

Чем больше я ждала Марка, тем больше злилась. Что за выходка? Мало того, что меня обманул, так еще все же сделал по-своему. Ему, наверное, сейчас жутко икалось – я каждую секунду думала о нем и каждую же секунду проклинала его и его дурной характер.

Отправив очередное послание непутевому братцу, в котором обещала собственноручно придушить, откинулась в кресле и прикрыла глаза. Кроме ярости во мне плескалось еще одно чувство: страх. Вдруг тот ублюдок что-то сделает Марку? Вдруг у него нож или пистолет? Вдруг он позовет своих дружков?

Тяжело выдохнула и нагло залезла в бардачок машины – видела там в прошлый раз жвачку.

Он явился через минут сорок. Взволнованный, но с широкой улыбкой на губах.

– Как сиделось? Надеюсь, не замёрзла? – поинтересовался как ни в чем не бывало, открывая дверцу с моей стороны и выпуская меня.

– Как сиделось, да? – я мгновенно выскочила из авто и поравнялась с парнем. Тоже широко улыбнулась и… привстав на цыпочки, укусила его за нос.

– Эй! За что? – Марик отшатнулся и потер ладонью пострадавший орган.

Он еще спрашивает? Серьёзно? Значит, слабый был укус, потому, вцепившись в него, захватила зубами уже кончик подбородка.

– Поля, ты чего? Все же хорошо, я вернулся, а ты меня умудрилась подождать без сторонних приключений. Это оказалось легче, чем ты предполагала, правда? – он сам подписывал себе приговор с каждым словом. Если бы не его насмешливый тон, то я бы перестала, а теперь… Теперь меня волнует одно: на его могилу тащить кактусы или начать выращивать сорняки? И как же жаль, что в детстве выбрала танцы, а не, как Марик, бокс.

Следующим место, до которого я смогла дотянуться, была шея. Осторожно прикусила ее, хотя хотелось посильнее, чтобы знал: злить меня не стоит. Но добилась совершенно иного эффекта:

– Слушай, – его голос звучал как-то хрипло. – Мне начинает нравится твое недовольство. Продолжай!

У меня, кажется, не только лицо, даже ногти и те покраснели.