Люблю и ненавижу

Без посторонних…

– Доктор Салливан, а вы забыли о моей просьбе? – протянула Джессика.

– Я хотела сегодня уйти пораньше и… – Джессика многозначительно посмотрела на Эдуарда.

У Джессики намечалось романтическое свидание, и она постаралась загодя предупредить Салливана, что ей хотелось бы уйти с работы немного пораньше. Его добросердечие в таких делах было широко известно. Он обещал отпустить ее. Медсестры всегда обращались к Эдуарду с подобными вопросами, и он никогда никому не отказывал.

– Ах, да, я помню, Джессика.

Конечно, ты можешь идти.

– Я попросила Саманту Джой заменить меня. Она подойдет попозже.

– Не стоит, – быстро возразил Эд. – Пусть отдыхает. Сейчас очень мало пациентов, и Карен, я уверен, сможет посидеть на телефоне. Так что предупреди Саманту, что ее помощь не потребуется, ладно? Пусть приходит утром, как обычно.

– Хорошо, – кивнула Джессика. – Спасибо вам, доктор Салливан.

Глядя на спину удаляющегося Эдуарда, Джессика не могла скрыть улыбку. К чему это вы убираете лишних людей на эту ночь, дражайший доктор Салливан? В нашем отделении, получается, будете только вы и Карен Кордейл… Конечно, есть еще педиатрия, но это не в счет.

Если это не заранее спланированное свидание, то я не Джессика Снуч! Надо будет рассказать нашим завтра.

И воодушевленная Джессика принялась собираться домой. Ей было приятно, что благодаря свиданию Карен и Салливана, она получила возможность пойти на свидание сама.

Салливан тактично постучал в дверь раздевалки. Карен отпрянула от зеркала и разгладила на груди кофточку.

Она была готова последние пятнадцать минут, но никак не могла заставить себя выйти. Она знала, что Эд ждет ее снаружи, и невольно медлила. Все это было так многозначительно… Фактически, они одни в этом крыле больнице. Пациентов очень мало, работы почти не будет… Карен в очередной раз спросила себя, почему Эдуард попросил ее подежурить именно сегодня, и единственный ответ, который приходил ей в голову, заставлял сердце биться сильнее.

– Я думал, ты там уснула, – улыбнулся Салливан, когда Карен вышла из раздевалки.

Он стоял, прислонившись к стене, и вертел в руках папку. Карен забормотала что-то в оправдание, остро сознавая собственную незначительность. Как она может интересовать его? Такого красивого, умного, талантливого… Ведь в хантервильском госпитале столько привлекательных женщин! И пациенток нельзя сбрасывать со счета. Карен неоднократно замечала, какими глазами женщины смотрят на Эда. И их можно понять.