Любовь гика

При таком хобби Ала «Фабьюлон» практически не нуждался во врачебной помощи со стороны. Если нужен был ветеринар, звали Хорста, а людей лечил Ал. Огнеглотатели считали его гениальным целителем – столько он вылечил обожженных губ и волдырей на языках. Ал вправлял вывихи, совмещал переломы, диагностировал и лечил венерические болезни и справлялся с любыми инфекциями, от почек до тонзиллитов.

Лил меняла постели, утешала больных и читала им вслух, а всю работу выполнял Ал. Вскрывал нарывы ланцетом, с равным энтузиазмом промывал уши, носы и задние проходы, мастерски вынимал занозы и умело зашивал раны.

«Колдунство без шрамов», как он нахваливал сам себя. Его главный врачебный триумф состоялся в тот вечер, когда пожилая зрительница в первом ряду упала без чувств при виде Арти. Отец сразу диагностировал сердечный приступ, разорвал ворот ее платья и прилепил ей на грудь одноразовые электроды. Все это происходило перед аквариумом Арти, на глазах у семи или даже восьми сотен зрителей. Обмякшее тело старушки задергалось. Очки слетели. Она шумно опорожнила кишечник и ожила, хотя и не пришла в сознание.

В цирке существовала традиция: утром по понедельникам Ал принимал в лазарете всех сотрудников «Фабьюлона», у кого имелись жалобы на здоровье. Многие говорили, что Алу надо было бы стать врачом, а не растрачивать свой талант в цирке. Сам он не считал, что растрачивает талант. «У меня есть постоянная практика на шестьдесят пациентов», – говорил он, увеличивая число до восьмидесяти, до ста двадцати, до ста шестидесяти по мере того, как прирастал цирковой штат.

А вскоре появилась доктор Филлис. Однажды утром она въехала на территорию и поставила белый фургончик в тридцати ярдах от трейлера с кошками, который в тот день был последним в ряду.

Она не сразу вышла наружу, а долго сидела в кабине. Я все видела, потому что ходила вокруг кошачьего трейлера и репетировала свои зазывальные реплики. Я делала вид, будто ничего не замечаю, а сама украдкой поглядывала на блестящий белый фургон с нарисованными на боковой двери двумя змеями, обвившимися вокруг посоха.

Я едва различала бледную фигуру за тонированным лобовым стеклом. Мы расположились на этом месте два дня назад, все шатры и аттракционы были уже установлены, и в то утро особенных дел у нас не было. Кто-то еще не проснулся, кто-то сидел на ступенях жилого прицепа и попивал кофе.

Хорст брился на улице за своим трейлером, глядя в боковое зеркальце с водительской стороны.