Любовь гика

– Это обеды от вашей компании?

– Индейка, соус, тыквенный крем, картофельное пюре, подлива. Не люблю клюкву.

– Обед ко Дню благодарения.

– Здесь двадцать шесть «благодарений». Теперь я ем только их. Девятьсот калорий в каждом. Так почему я такая большущая?

Морозилка выдыхает белесым паром. Мисс Лик закрывает дверцу и глядит на холодную, вычищенную до блеска плиту с духовкой за темным стеклом.

– А до недавнего времени ела попкорн. Хотите?

Она сидит на табуретке для ног перед камином, держа над огнем проволочное сито с длинной ручкой.

Она легонько потряхивает ситом, и твердые желтые зернышки перекатываются с тихим, едва уловимым стуком. Угли под поленьями тлеют, вспыхивая красным. Жар поднимается к ситу. Первое зернышко подпрыгивает, шипит и вдруг раскрывается белым цветком, а следом за ним в хоре дробных щелчков раскрываются все остальные. Мисс Лик пристально наблюдает.

Она держит на коленях большую миску с попкорном. Шейкер с сухими пивными дрожжами стоит на подносе рядом с бутылкой ирландского виски.

Мисс Лик неторопливо зачерпывает попкорн суповой ложкой и отправляет в рот.

– Я ем его ложкой, потому что дрожжи прилипают к пальцам, – объясняет она. – Рукам неприятно.

Я поднимаю бокал, снова полный, и смотрю сквозь него на огонь.

Она разговорилась. Людям со мной легко разоткровенничаться. Они считают, что лысая карлица-альбиноска-горбунья – существо простодушное и бесхитростное. Все, что во мне есть плохого, оно снаружи. Выставлено на всеобщее обозрение, поэтому у людей и возникает желание рассказать мне о себе.

Сначала просто из вежливости. Я вся перед ними как на ладони, и они пытаются подбодрить меня, показать, что мы равны, для чего и вытаскивают на свет божий свои не столь очевидные уродства. С этого все начинается. Я для них как посторонняя тетка, севшая рядом в автобусе, и они попадаются на крючок. У них появляется слушатель, да еще какой! Со мной не надо стесняться. Мне можно вывалить все свои темные тайны. Я не в том положении, чтобы осуждать их и винить. У создания вроде меня нет добродетелей и моральных устоев. Если я «неиспорченный человек» – а они принимают за данность, что так и есть, – это лишь потому, что у меня нет возможности стать испорченной. И еще я умею слушать. Я слушаю внимательно, по-настоящему, в полную силу. Потому что мне небезразлично. И в конечном итоге они выбалтывают мне все.

Попкорн давно съеден, дрова догорают, и мисс Лик говорит, что покажет мне дело всей своей жизни. «Мое настоящее дело», – уточняет она.