Любовь гика

Когда к цирку присоединились мотоциклисты с аттракционом «Башня смерти», он часами наблюдал за их тренировками, перегнувшись через край гигантского металлического цилиндра. Заткнув уши кусочками пенопласта, он смотрел как завороженный на бесстрашных наездников на ревущих машинах, сражавшихся с силой тяжести.

Он знал наизусть весь репертуар близняшек и мог спеть их самую сложную и популярную песню «Была она барменшей с ожесточенным сердцем», ни разу не сфальшивив.

Разумеется, он запомнил все нюансы представления Арти.

Он приходил задолго до начала и наблюдал, как наполняется зал. Первыми являлись Допущенные на разных этапах освобождения. Безрукие и безногие ложились в опилки перед Священным аквариумом. Только безногие располагались в первом ряду трибун, выставив напоказ перебинтованные культи. За ними сидели новообращенные. Одетые в белое, они с гордостью демонстрировали друг другу свои повязки. Выше располагались обычные зрители, еще не вкусившие благодати: целые и невредимые новички, любопытствующие зеваки, насмешники и зубоскалы, единичные репортеры – все, кому не терпелось увидеть Артуро, Водяного человека, призывавшего отбросить привычную жизнь и обрести запредельную святость. Сандерсон чертил схемы иерархических структур и вечно что-то писал в своих карманных блокнотах.

Но из всех увеселений, чудес и диковин «Фабьюлона Биневски» Норвалу Сандерсону особенно нравился один артист, появившийся в цирке совсем недавно. Он выступал в самом маленьком из шатров, стоявшем рядом с огромным шатром Арти.

Представление было, наверное, наименее зрелищным за всю историю существования цирка. И хотя Сандерсон вечно расспрашивал об этом артисте и деталях его выступлений, он не хотел с ним знакомиться и беседовать лично. «Некоторые тайны, – говорил он, по обыкновению растягивая слова, – должны оставаться тайнами». Я никогда не возражала, если Сандерсон отвлекал меня от дел – например, от продажи билетов или очистки туалетных баков, – чтобы я составила ему компанию на просмотре «невероятного лассо мистера Форда». Мне тоже нравился мушиный ковбой.

Друзья называли его Си-Би Фордом. Это был лысый пузатенький коротышка, который заправлял джинсы в ярко-красные ковбойские сапоги с острыми носами и трехдюймовыми каблуками. Он был добродушным, спокойным, хотя и любил пошутить. Его пухлые руки отличались невероятным проворством и ловкостью, и его совершенно не привлекало артурианство с его десятиной в виде отпиленных частей тела.