Любовь гика

Они всегда буду вскакивать с постели как только, так сразу, и бежать прочь, застегивая штаны на ходу.

Ифи смотрела на свои руки, нервно теребившие пояс халата, и это было так похоже на маму, что я не могла отвести взгляд.

Элли заглянула в конверт и нахмурилась:

– Может, тут я сглупила. Наша девственность наверняка стоила дороже. Может быть, надо было устроить аукцион. Кто больше предложит. Хотя… еще можно устроить. Сделаем все по уму. Напечатаем листовки. Запустим рекламу: «Утонченный чувственный опыт: две женщины – один интим!»

– Арти взбесится.

Лопнет от злости, – тихо проговорила Ифи.

Я смотрела на нее, такую красивую, и ненавидела лютой ненавистью.

– Ему плевать, – возразила я. – Он сам занимается тем же.

– Арти? – Их голоса слились в гармонии искреннего потрясения.

– Ну… – Теперь я смутилась, застигнутая врасплох. – Вряд ли он заставляет их ему платить, но… я не знаю. Может, он сам им платит?

– Всем этим девицам, которые ходят к нему по ночам.

Ифи напряглась, ее лицо окаменело.

Элли расхохоталась.

– Нормальные девушки? – произнесла Ифи, не разжимая губ.

– Да. Все из себя расфуфыренные.

– Арти, святой проповедник! – Элли аж прослезилась от смеха.

Я подумала, что она неплохой человек. Совсем не плохой. Но я знала, что Ифи больно, и радовалась тому, что ей больно, и мне было стыдно за это злорадство. Да, Арти мне не достался. Однако он не достанется и ей тоже. И у меня было одно преимущество. Я хотя бы могла с ним работать и находиться при нем.

Этого Элли никогда не позволит сестре. Я решила, что мне нравится Элли. Она и вправду хорошая.

Элли обернулась ко мне:

– Мама с папой знают?

– Не говори глупостей.

– А ты давно знаешь?

– Несколько месяцев.

Элли мне улыбнулась. Ифи вдруг расслабилась:

– Элли, только пусть они будут не старыми и не толстыми. Давай не будем со старыми или толстыми, ладно?

Порой, когда я просто смотрела на Ала или Хрустальную Лил, мне хотелось схватить монтировку и стукнуть их по голове.

Не для того, чтобы убить, а чтобы разбудить. Папа расхаживал с важным видом, мама все глубже и глубже погружалась в себя, оба витали в своих облаках и утратили всякую связь с реальностью, как я ее понимала. Наверное, мне хотелось, чтобы они защитили меня от всех горестей и обид, от разрушительной муки ревности. Я мечтала вернуться в детство, где мама и папа были большими и сильными и могли уберечь меня от моей собственной злобы.