Любовь гика

Он смотрел на прыщавые руки, тычущиеся в мой горб, а потом закричал:

– Не трогайте ее! С ней все в порядке!

Руки отдернулись прочь.

– Тише, малыш, тише.

Дородная медсестра опустила нерешительную, влажную с виду руку на спину Арти, чтобы удержать его на месте. Лицо Арти стало темно-лиловым. Все указывало на то, что сейчас грянет серьезная вспышка гнева.

Он широко раскрыл рот, не сводя с меня бешеных, выпученных глаз.

– Лил! – завопил он. – Позвони папе, Лил! Они попытаются нас оставить! Они нас не выпустят!

Лил обернулась к старому доктору и проговорила со своим безупречным бостонским акцентом:

– Разумеется, я не могу принимать никаких решений, не проконсультировавшись с их отцом.

– Папа! – взревел Артуро, и близняшки завыли в два голоса.

Я сползла со стола и попыталась вцепиться зубами в крепкую, пышную плоть под толстой розовой ягодицей ближайшей ко мне медсестры, чтобы отвлечь их от Арти, а он перевернулся на бок и укусил пухлую руку, прижимавшую его к столу. Длинная черная коса врачихи взметнулась, как хлыст, поддон с инструментами опрокинулся, и они громыхнули сверкающим хромовым градом о кафельный пол.

И вот тут вошел папа вместе с укротителем Хорстом. Арти замолчал, и медсестра принялась отмывать его руку от запекшейся крови. Близняшки легли на место, а врач закончила перевязку. Папа поговорил с доктором, и тот сдался и сказал, что снимает с себя всю ответственность.

Хорст подхватил на руки близнецов. Их опухшие от слез лица выглядывали у него из-за плеч с двух сторон. Папа бережно поднял Арти и взял меня за руку.

Мы всей толпой вывалились из палаты, прошли через приемный покой, мимо пялившейся на нас седоволосой дамы за стойкой регистратуры, и выбрались на улицу, где стоял наш микроавтобус.

Она смотрит внимательно. Ее пальцы ощупывают красную головку, скользят по крошечному сморщенному личику, быстро касаются ушей, несильно хватают за крошечный подбородок. Вот ее руки касаются маленькой грудины, бережно сжимают плечи. Поднимают две ручки, насколько это возможно, чтобы не сделать больно, проверяют суставы, пересчитывают пухлые пальчики, тянутся к грудной клетке, оглаживают впалые ягодицы, скользят вниз по тоненьким ножкам, продолжая свой поиск.

Она считает пальчики на ногах, пальчики размером не больше горошины. Она растерянно смотрит в невозмутимое лицо мужа, моего папы, кормильца и господина. Он отводит взгляд, берет влажную тряпку и сосредоточенно вытирает руки. Ее глаза и пальцы возвращаются к младенцу, копошащемуся на кровати.