Любовь и гордость. Нелёгкий выбор

  и мне кажется, что я любил тебя еще до того, как узнал. И когда я увидел тебя… Да, именно тебя я ждал. Но ты ... ты так искренне готова была отдать себя... не понимая, что после близости так и останешься - непроявленной!  Я намного старше тебя, милая... и этот факт тоже не мог отринуть... Я боялся, что ты не захочешь в Пару такого старика, как я... Я боялся... И я делал тебе шутливые признания, боясь, что ты с ужасом оттолкнешь или высмеешь меня. Ни одну женщину я не ждал так долго, ни с одной не проявил столько терпения.

А ведь ты принадлежала мне по закону. Сто раз я уже готов был взять тебя силой. Тем более, что ты была бы совсем не против... Но... гроховы сомнения... в себе, в тебе... Они сыграли с нами злую шутку. В результате которой я едва не потерял тебя! И ещё...  мне нужно не только твое тело, мне нужна твоя любовь. И не просто любовь... а любовь, отдающая себе отчёт... Понимаю... хотел слишком многого... А вот сейчас, когда ты здесь, когда ты наконец моя, я не могу простить НАМ те муки, которые я принёс! Не могу простить, — повторил он с обжигающей страстью в голосе.

Эля смотрела ему прямо в лицо и улыбалась.

— Отомсти НАМ,  — прошептала она.

Он вздрогнул и тоже улыбнулся.

— Не подстрекай меня, сладкая. Ты скоро попросишь пощады! 

И с этого момента Эля перестала принадлежать себе. Губы, уже давно пьянившие ее, снова повергли ее в водоворот неведомых прежде ощущений, память о которых оставила у нее смутную тоску. Все пробудилось в ней в предчувствии высшего блаженства, которому ничто теперь не могло помешать, упоение охватило ее с такой силой, что она испугалась.

Прерывисто дыша, она пыталась ускользнуть от его ласк, которые открывали ей все новые и новые истоки наслаждения. Но неумолимые губы и руки возвращали "беглянку" назад, в объятия коварно улыбающегося нага.

Тело Элеоноры, уже восстановившееся от родов, было создано для любви. Она словно заново ощутила его и была потрясена тем, сколько в ней самой странной и неведомой силы, что толкала женщину в бездну страсти.

Берт же, напротив - жестко укрощал собственную, рвущуюся наружу страсть, дабы утвердить свою победу.

Она почти не заметила, как они оказались в кровати. Обнаженные ... нетерпеливо-сдержанные. С неутомимым терпением Берт снова и снова начинал ласкать жену, и с каждым разом она становилась все покорнее, все горячее в ответных ласках. В затуманеных страстью глазах Эли светилась невысказанная мольба... Она то вырывалась из объятий супруга, то приникала вновь.