Любовь и риск

 — Его голос звучал неправдоподобно спокойно.

Эбби не могла понять — что это? Редкое самообладание или желание успокоить ее. Она готова была расплакаться, а он держался все так же невозмутимо.

— Вы не имеете права так легкомысленно относиться к своей жизни! — В голосе Эбби звучало искреннее возмущение.

Майкл поднялся и положил руки ей на плечи.

Она с недоумением смотрела в его глаза, словно ожидая какого-то чуда. Эбби изо всех сил старалась не выдать своего смятения.

— Я думаю, ты должен знать, прежде чем мы ближе познакомимся… — У нее перехватило дыхание при одной мысли, что она сейчас скажет ему.

 — Я поклялась, что если я… выберусь из этой передряги живой, то… закручу роман с первым же мужчиной, которого встречу.

Невыразимое изумление промелькнуло на ее побледневшем лице, когда она попыталась закончить свою бессвязную фразу, но вместо этого, потеряв сознание, опустилась на руки мужчины, только что спасшего ее жизнь.

Майкл Вивиано смотрел на женщину, которую держал в руках, оторопев от неожиданности.

Не зная, что делать с Эбби, он растерянно оглядывался в поисках чьей-нибудь помощи. Но весь немногочисленный персонал еще был занят налетчиком. Поняв, что сейчас все зависит только от него, Майкл принял решение. Без всякого усилия, словно ребенка, Майкл поднял Эбби — этого хрупкого, столь ранимого доктора — и перенес на каталку.

Майкл вспомнил в этот момент все, что произошло. В этой драматической ситуации она держалась как настоящий мужчина. Он некоторое время внимательно наблюдал за происходящей трагедией, прежде чем начать действовать, и был поражен ее хладнокровием; на ее месте бывалые, опытные профессионалы, возможно, потеряли бы всякий контроль над собой.

Но Майкл не представлял, чего ей это стоило, пока не заглянул в ее глаза: в них застыл смертельный ужас. С той самой минуты, когда он увидел неподдельное страдание в глубине этих неправдоподобно синих глаз, ему захотелось во что бы то ни стало защитить ее от грозящей ей смертельной опасности. Она похожа была на утопающую, которая знала, что только он один мог спасти ее.

Но у Майкла возникло и другое чувство: она испугалась не столько за себя, сколько за него.

Майкл с каким-то особым нежным чувством смотрел на мертвенную бледность нежного лица — спутанные влажные каштановые волосы, темные густые ресницы, почти лишенный красок полураскрытый рот…

Майкл был потрясен. Впервые за десять лет службы в полиции с ним произошло чудо. Он серьезно увлекся женщиной, спасенной им от гибели.