Любовь и риск

Эбби предположила, что, видимо, по какой-то важной причине люди из разных ведомств действуют сообща.

Эбби огорчало и поведение Майкла: он невольно досаждал ей. Сержант внезапно появлялся в отделении «неотложной помощи» во время обеденного перерыва или замещал команду наблюдателей, когда она бегала по Линкольн-парку. Теперь даже самые естественные проявления заботы начинали раздражать, а то и настораживать ее. Вскоре Эбби стало ясно — она просто обязана сказать Майклу, почему принимает знаки его внимания почти враждебно.

Но она поняла и другое — сопротивляться бесполезно. Хватка у полиции была железная…

Эбби никогда не принадлежала к врачам того типа, которые сохраняют дистанцию между собой и пациентами. Она всегда была готова выслушать их сетования и жалобы, а иногда, когда они выписывались, звонила им домой, чтобы узнать, как они себя чувствуют. За эту чуткость ее любили, она стала популярной, к ней стремились попасть на лечение. Но такая популярность создавала и свои трудности, когда что-то не получалось, а от нее ждали всегда успеха.

Когда в больницу доставили Гектора Рамиреса, она поняла, что это будет непоправимый случай со смертельным исходом. Банда «Крови» — юным членам ее она оказывала помощь несколько дней назад — вышла «на арену» и напала на соседнюю банду «Гуеррилас» («Партизаны»), к которой принадлежал ее пациент. Гектора доставили в обеденное время с огнестрельной раной в груди. Через два часа он умер.

Какие бы «волшебные палочки» ни извлекала Эбби из собрания инструментов, каких бы опытных хирургов ни вызывала, какие бы отчаянные меры ни предпринимала, ничто не могло удержать угасающую жизнь Гектора.

Но Эбби мучило знакомое всем настоящим врачам чувство «вины» за то, что не удалось спасти жизнь пятнадцатилетнего подростка. Она не могла равнодушно взирать на его плачущих родителей. Подавленная, Эбби вернулась в комнату отдыха персонала и начала нервно собирать свои вещи.

— Ты не смогла помочь ему?

Она резко обернулась. Намереваясь выплеснуть злость и раздражение только на себя, она не заметила знакомую фигуру в углу полуосвещенной комнаты.

Майкл сел рядом с ней на больничную кушетку, держа в руке кружку кофе. Он был в униформе и выглядел озабоченным и серьезным.

Эбби готова была закричать на Майкла, когда он вручил ей свою собственную полупустую керамическую кружку с отпечатанным на ней словом «Серж», то есть сержант.

— Вот, выпей, прошу тебя.

Она рассеянно посмотрела на кружку, потом на него.