Любовь и риск

— «Белый замок»? Ты шутишь?

Печально известные в штатах Среднего Запада, однажды посланные самолетом в качестве угощения морским пехотинцам в Бейрут гамбургеры «Белый замок» представляли собой котлету размером в ладонь и содержали уйму калорий и углеводов, чего Эбби, помня о фигуре, прилежно старалась избегать. Хотя именно гамбургеры лидировали в перечне ее самых любимых быстрых блюд.

— А чем плох «Белый замок»? — миролюбиво спросил Майкл. — Это и вкусно, и не так уж дорого.

— Только если можно в условиях моего роскошного заточения сбросить лишний вес пробежками, — напомнила ему Эбби, — а я этого сделать, как ты и сам видишь, не смогу.

— Если только не захочешь пробежаться к Магнассону, — мрачно сострил Майкл.

Но Эбби было уже не до шуток и острот.

— Если он не знает, где я нахожусь, то как ты сможешь избежать трибунала, или что они там делают с полицейскими, нарушившими приказ?

— Об этом не беспокойся.

Майкл снял телефонную трубку.

Эбби не могла удержаться от ревнивого вопроса:

— Ты часто проводил сюда девушек?

— Они выстраивались в очередь за дверью.

Эбби любовалась плавными линиями худощавой спины Майкла, его сильным и гибким телом, когда одной рукой он набирал номер, а другой ерошил ее волосы. Она вспомнила, как эти руки ласкали ее, и просияла от радости.

Пока Майкл беседовал со своим кузеном, Эбби отправилась в ванную, откуда она возвратилась, обернувшись в простыню. Вот-вот должна появиться тележка с завтраком.

Майкл сказал правду, что персонал — это свои люди, потому что молодой человек, доставивший завтрак, едва заметно подмигнул при виде ее облачения, когда аккуратно расставлял серебряный кофейный сервиз и подавал круассаны.

Были поданы также фрукты на старинном фарфоре. Все это великолепие украшали свежие палевые розы. Эбби была поражена изысканностью блюд и сервировки. Она решила, что, когда все уладится, они с Майклом обязательно проведут в этом дивном отеле один из праздничных вечеров.

Майкл вышел из ванной бодрым, распространяя аромат дорогого одеколона.

Эбби поставила поднос рядом с собой, чтобы есть не одеваясь; ей не хотелось разрушать их интимный мир. Майкл тоже оставался обнаженным, как она сама.

Эбби не могла наглядеться на это ладное, мужественное тело. Золотистые завитки образовывали нечто вроде креста на его груди. Ее восхищали его узкие бедра, мускулистые, крепкие ноги, и все, чем она наслаждалась в момент их интимной близости; особенно же то, что являло венец его мужского достоинства.