Любовь и риск

Время и болезнь сердца изменили отца так, что теперь его при всем желании нельзя было принять за волшебника, который изгонял назойливых духов. Перед ней стоял пожилой, усталый человек.

— Извини, папа, но я наполовину сплю.

— Я знаю, дорогая. Мы не хотели беспокоить тебя, но есть одна вещь, которая тебя непременно обрадует. — В его голосе было что-то таинственное.

— Что же это такое, сюрприз?

— Пойдем, вставай и взгляни сама. Мама приготовила твою любимую помадку! — сказал торжествующе отец.

Господи! Родители изменились только внешне, а по сути своей остались такими же патриархальными и наивными, как и в прежние годы, подумала Эбби и встала с кровати.

Ее матери было свойственно типично крестьянское переходящее из рода в род отношение к жизни. От всех болезней и невзгод у нее был только один рецепт: «Если что-то тебя тревожит, поешь». От материнского хлебосольства Эбби спасалась длительной диетой и изнурительной гимнастикой, чтобы сохранить приличную форму и не располнеть.

Эбби последовала за отцом в гостиную, где ее ждали мать и Джек.

При виде матери Эбби охватило смятение. Ей предстояло большое испытание: убедить свою мать, что она — ее дочь — вполне здорова и что причин для беспокойства нет.

— Самое время для хлеба и зрелищ, — приветствовал ее Джек, не подымая глаз. — Занимай место в партере и устраивайся поудобнее.

— Так что происходит?

Эбби села на пол, скрестив привычно ноги. Кастрюля со стряпней находилась так близко, что она могла слышать запах приготовленной еды.

Мать Эбби страдала больше любого из своих детей, когда им было больно. От этой жертвенной любви она рано поседела. В свои шестьдесят с небольшим она казалась намного старше.

— Как ты, дорогая? — с болью и страхом спросила она дочь.

Эбби читала все, что таилось в этих добрых голубых глазах, и ободряюще улыбнулась.

— Гораздо лучше. Есть, наверно, что-то целебное в стенах родного дома. Любая хворь отступает, и незаметно все становится о'кей.

— Ты всегда можешь остаться здесь, с нами, — напомнил отец. До сих пор он не мог смириться с тем, что она решила жить отдельно. И не только потому, что Эбби была его единственной дочерью, но и потому, что оставила старый провинциальный дом ради залитых огнями и блеском роскошных витрин улиц Чикаго.