Любовь не продаётся

И неожиданно размахнувшись со всей силы, ударил Арчи в челюсть. Лера испуганно взвизгнула, а Арчи повалился на землю. Все случилось так быстро, что я не сразу поняла, что произошло. Точнее совсем ничего не понимала.

— И ты тоже, — стальным голосом произнес Артем, сплюнул на землю, взял меня за руку и подвел к машине.

Я ощутила себя тряпичной куклой, в моих ногах, будто вместо костной ткани образовалась вата. Вконец растерявшись, я испуганно оглядывалась и видела, как Лера склонилась над Арчи и они тихо о чем-то перешептывались.

Артём играл в игры с огнём, затевая потасовку прямо перед полицейским участком.

— Ничего сейчас не спрашивай, — я ощущала вибрации, что исходили от Артема. Он произносил слова чрезвычайно отчетливо, словно разговаривая с несмышленышем. — Я все тебе объясню и понимаю, что сейчас не в том положении, чтобы выдвигать свои условия… Но просто поверь мне — я ни в чем не виноват. И прости меня — за эту сцену, за эту выходку и за эту ночь.

Я обещаю тебе, что ничего подобного с тобой, с нами больше не случится, — Артем заглянул мне в глаза, а мне от этого искреннего взгляда и всех его слов сделалось еще больнее и тяжелее на сердце. Я вздрогнула. Что-то ужасающе убедительное было в его словах. Мне снова захотелось расплакаться и я не знала почему.

От былой усталости, казалось не осталось и следа и всю дорогу до дома, я думала о словах Артема и недоумевала, что могло случиться между этими тремя людьми, терзалась в догадках относительно всего произошедшего за эту нескончаемо длинную ночь.

Под грузом тяжёлых мыслей и бессонной ночи я все же заснула в машине Артема. Проснулась уже от того что почувствовала под собой мягкую поверхность и уловила знакомый аромат.

— Мы дома, — тихо проговорил Артем, заметив, что я привстала, спуская ноги с дивана.

Напоминала себе в этот момент испуганного зверька, которого поймали в силки и заключили в клетку.

Я столько всего пережила за одну ночь, что сейчас воспринимала все будто сквозь какую-то призму. Наверно, останься я в Волгограде и за десять лет прожила меньше драмы, чем пережила за одну ночь. Но только сейчас осознав, что могла не выйти из следственного изолятора и на много лет повесить на себя клеймо преступницы и судимость, мое тело забило дрожью и я выпрямилась, намереваясь собрать вещи и уйти из дома Артема.