Любовь по соседству (ЛП)

Поэтому я провел последние месяцы, трахая все, у чего есть пульс, потому что не мог заполучить эту девушку.

Мое сердце ёкает на его последних словах. Я понятия не имела, что он чувствовал. Я была слишком эгоистична, чтобы заметить.

Его поцелуи очерчивают мой подбородок, и обратно вниз, потом вверх, пока он не достигает моих губ еще раз. Я обхватываю его лицо руками и оставляю нежные поцелуи на губах, глядя ему в глаза. Почти извинение. С улыбающимися глазами, он продолжает:

— Что бы я ни делал, не мог выкинуть ее из головы.

Она стала навязчивой идеей. Мой выбор девушек стал разборчивее. Никаких рыжих. Никаких зеленоглазых. Никаких изгибов. Никаких отношений. — Он проводит большим пальцем по моей нижней губе: — Определенно, никаких полных сексуальных губ, идеальных для минета. — Его интенсивный взгляд остается сосредоточенным на моих губах, и он шепчет: — Я провел месяцы, думая о том, какие эти губы на вкус. Ты сводишь меня с ума.

Божечки-кошечки, это впечатляюще. Но опять же всё с Духом впечатляюще.

С каждым словом, что он говорит, мое сердце парит немного. Я почти чувствую свой пульс. Я почти жива.

Я кладу руки на его грудь и задаю вопрос:

— Почему ты раньше ничего не сказал?

Он шикает на меня, прочищая горло, и продолжает рассказ:

— Однажды ночью, думаю, что сошел с ума, потому что она, моя одержимость, постучала в мою дверь. Охренеть! Такая прекрасная и взъерошенная. В этой дурацкой пижаме, в тапочках с головами мышей, и она злилась. Очень сердилась.

Она сказала мне, что мы соседи, и чтобы я, бл*дь, трахал свое ночное завоевание немного тише. Так быстро, как пришла, она ушла. Я ни в коем случае не мог продолжить, поэтому отправил женщину домой. Но всю ночь я думал о моей одержимости. И знание, что она живет рядом со мной, хоть я и не мог общаться с ней, заставляло меня спать спокойнее и легче. Семь месяцев без нее были забыты, и я знал, что должен приложить усилия, чтобы быть рядом.

Он целует меня нежно один раз, потом еще.

Затем:

— Теперь, после всей этой фигни, я знаю несколько вещей.

Он снова целует меня, его язык очерчивает мои губы:

— Я знаю, что она на вкус как вишни и пахнет ванилью. Что я могу ей доверять, что я и делаю. Мы друзья, потому что понимаем друг друга. Она сказала мне однажды, что мы похожи. Мы стоим друг друга. Она — первый человек, кто не хочет изменить меня или заставить меня открыться. Она просто позволяет мне быть самим собой. И это то, что мне нужно.