Любовь растет, как дерево

Марти принялась убирать со стола. Через несколько минут проснулась Мисси и позвала маму. Когда Марти направилась в спальню, она увидела, что Ванда с малышом на руках тихонько покачивается в кресле, глаза ее полны любви и нежности, при этом маленький Клэр тоже выглядел очень довольным. «Бедняжка, — сжалось сердце Марти. — Какая же я счастливая!»

Следующей приехала матушка Грэхэм, которая привезла для малыша чудесный вязаный платок. Марти призналась, что никогда не видела подобной красоты. С собой матушка захватила младших детей.

Все они сгорали от нетерпения повидать нового маленького соседа. Матушка задумчиво наблюдала, как Салли Энн с сияющими глазами прижала малыша к себе. Детям было позволено по очереди подержать Клэра на руках, и они брали его с величайшей осторожностью, даже мальчики, поскольку хорошо знали, что с малышами надо обращаться как с настоящим сокровищем. Марти угостила всю компанию обедом, и остаток дня пролетел до невозможности быстро. На следующий день в дверях появилась бедно одетая незнакомка с двумя так же плохо одетыми маленькими девочками. В ответ на приглашение Марти пройти в дом женщина молча сунула ей небрежно запакованный маленький сверток. Марти поблагодарила и, развернув подарок, обнаружила, что ей преподнесли еще один детский нагрудник. Он, правда, не имел ничего общего с тем, что подарила Ванда Маршалл, наоборот, он выглядел полной его противоположностью. Ткань была грубой, наверное, нагрудник выкроили из остатков выношенной рабочей одежды, хотя стежки наложены ровно и аккуратно. Нет ни вышивки, ни какой-либо иной отделки. Материя помята, видимо, от прикосновений рук. Несмотря на все это, Марти от души поблагодарила женщину и еще раз пригласила всех троих войти. Они робко прошли в дом, дружно потупив глаза и смущенно шаркая ногами.

— Кажется, мы раньше не встречались, — нерешительно сказала Марти.

— Меня зовут… — пробормотала женщина, по-прежнему не поднимая глаз. Марти не разобрала имя — не то Рина, не то Тина, но услышала фамилию Ларсон.

— Так вы миссис Ларсон.

Уставившись в пол, женщина кивнула.

— А это ваши дочери? Те, о которых зашла речь, густо покраснели. Возникло ощущение, что больше всего на свете девочкам хотелось зарыться в складки измятой материнской юбки.

— Это Нандри, а это Клэ. Марти не решилась переспрашивать, хотя сомневалась, верно ли она расслышала имена девочек. Пока варился кофе, Марти собралась с духом и предприняла еще одну попытку завязать разговор: — Неплохая погода для первого марта.