Любовь в заказе не значится

Забив болт на косые взгляды со стороны, Игорь схватил ее за обе руки и прижал к себе.

- Еще и не начинала! - Власова вырывалась так, словно ей было больно от его объятий.

- Успокойся. Давай. Тихо, - он попытался погладить по спине, но вместо присмиревший женщины получил коленом в бедро.

- Отпусти меня сейчас же, - зеленые глаза сверкнули яростью.

- Черт, - терпение Варшавского лопнуло, и он разжал руки. - Какого хрена происходит? Что за истерика?

- Истерика? Ты так считаешь?

Ольга распахнула дверь Мерседеса и забрала с сиденья свою сумочку.

- Да. Самая обычная бабская истерика! Давненько, честно говоря, не видел, но ты умеешь удивлять.

- Рада, что такая особенная для тебя, - прорычала она в лицо. - Все. Дальше развлекайся без меня. Ищи себе другую дуру, которой будешь своим нимбом светить, - развернулась на сто восемьдесят градусов.

- Ты реально стерва или баба, которая пытается ею прикидываться? - даже не надеясь на ответ, бросил ей в спину Игорь.

Как и ожидалось, Ольга не повернулась.

Придерживая одной рукой телефон возле уха, второй она показала Варшавскому фак и зашагала быстрее.

Стерва каких еще поискать. Красивая, сексуальная и умудрившаяся дважды за три встречи расхреначить ему мозг.

Игорь рванул на себя дверцу машины. Вопреки нормальному здоровому желанию плюнуть и забыть, какого-то хера хотелось догнать долбанную истеричку и надавать по заднице. Сам не понимал, что в ней так зацепило. Больше походило на сбой в программе или грамотную DDoS-атаку.

К счастью, Николай читать мысли не умел.

Стоило боссу устроиться на сиденье, он тут же завел машину. Чистокровный немецкий движок заполнил тишину салона успокаивающим тихим рокотом. Под него, выругавшись от души матом, Варшавский смог-таки выбросить из головы дурацкие желания и наконец отвернуться от окна.

За ним со скоростью ведьмы в ступе шагала прочь непонятная женщина, но теперь это уже было не его дело.

Ольга неслась не разбирая пути. Глаза горели огнем от слез, грозивших вот-вот хлынуть водопадом, а на языке вертелись проклятия.

Он мог унизить ее. Мог, попользовавшись, выставить за дверь. Мог даже ударить. Все это было такой мелочью, что она забыла бы тут же.

Но этот гад, этот сукин сын с торчащими из зада ангельскими крыльями поступил хуже - он привез ее сюда, в самый эпицентр боли.

От злости хотелось орать. До сорванных связок. До заложенных ушей. Она дышать не могла рядом с этим зданием, не могла даже голову повернуть в сторону детей или их родителей.