Любовь в заказе не значится

- Женщина, я тебе поражаюсь! - уже у машины крутанул Ольгу к себе. - И когда ты успела стать экспертом по берлинской стене?

Его раздражение было таким непривычным и приятным.

- Ты забыл, я ведь журналист. Что-то вспомнила, что-то сочинила. С моим опытом это не так уж сложно. - Она задумчиво склонила набок голову. - А что?

Варшавский нахмурился, потер лоб, а после, зыркнув исподлобья, выдал:

- Я понял, что я расист.

- Ты… - Ольга заторможено оглянулась на группу. Чернокожий в ней был один. Тот самый парень, который пристал с вопросами, а потом ходил по пятам.

- Конченый расист, - проследив за ее взглядом, подтвердил Игорь.

Сдержать смех было трудно. Уголки губ сами разъезжались в стороны, и выдержка трещала по швам.

- Больной, и давно это с Вами? - постаралась произнести Власова с видом сурового врача, но в конце все же рассмеялась.

- Доктор, Вы уверены? - еще сильнее нахмурился Варшавский.

- Однозначно. Даже не надейтесь, больной. Диагноз окончательный.

Наслаждаясь за сменой эмоций на красивом суровом лице, Ольга забросила руки ему на плечи.

- Черт, а мне так нравилась идея с расизмом, - нахальные мужские ладони все же добрались до юбки и принялись на ощупь искать ответ на главный вопрос дня.

- И это тот, который обвинял меня в ревности, - пока кое-кто не пересчитал еще и крючки на ее бюстгальтере, Ольга сдвинула его руки на талию.

- Видимо, от тебя и заразился, - Игорь сиял как медный пятак.

- Конечно. Половым путем.

- Им самым, и знаешь… - он взглядом стрельнул вниз.

Только Варшавский с его бронебойной уверенностью в себе мог возбудиться у берлинской стены. Ему было до фени место и количество людей вокруг. Хватило нескольких прикосновений, чтобы он оказался готов.

Ольга бы соврала, сказав, что смущается. Все было наоборот. Такая власть рвала все стоп-краны из опасений, опыта и внешних правил. Она наслаждалась своей силой и не собиралась этого скрывать.

Впервые после мужа Ольга позволила себе отношения "с открытой датой". Забыв уже, что это такое, как канатоходец шагала с шестом в руках над пропастью. Иногда робко, пряча волнение за беспечностью. Иногда уверенно, ощущая, как в моменты опасности железная воля ее мужчины превращает канат в широкую дорогу.

Любовь, влюбленность, одержимость - в той карусели эмоций, что кружилась у нее в голове, сложно было понять свои чувства.