#ЛюбовьНенависть

Стоило, правда, это платье немало, по крайней мере по моим меркам, и мама, увидев денник, сказала, что мы купим что-нибудь другое. Но сколько бы мы ни искали, сколько бы магазинов ни обошли и сколько бы других нарядов ни перемерили, так и не смогли подобрать ничего подходящего: не было то нужного цвета, то размера, то фасона, а если и было, то сидело как-то криво и косо. В результате мама все-таки передумала, и мы вернулись за мятно-бирюзовым чудом. К нему мы купили белые туфли на таком каблуке, что мама скептически на меня посмотрела и спросила, смогу ли я на них вообще ходить.

В туфли я тоже влюбилась, поэтому заявила, что смогу, да еще как, хотя по факту оказалось, что они ужасно тесные и неудобные, а танцевать в них вообще смерти подобно. Зато они делали меня выше почти на пятнадцать сантиметров.

Кроме платья и туфель для меня и мамы, ибо она заявила, что ей решительно нечего надеть, мне пришлось покупать украшения, духи, а также заранее записываться к парикмахеру, визажисту и мастеру маникюра.

Тетя Таня, глядя на нас, говорила, что в кои-то веки она рада наличию сына, а не дочери. И мама с ней соглашалась, жалуясь, что девочкам нужны и наряды, и косметика, и сумочки-кошельки, и прочая ерунда, а мальчик расчесался – и уже красавец.

В своем невероятном платье, с уложенными волосами, накладными ресницами и почти идеальной кожей я чувствовала себя принцессой. И даже не обращала внимания на туфли. Я плыла по школьным коридорам с папой под руку, фотографировалась с одноклассниками и учителями, смеялась.

А когда перед началом торжественной части родители вдруг потащили меня фотографироваться с Даней, который только что приехал со своими родителями, несколько растерялась. С того момента, как я залезла в его телефон, мы почти не виделись – только на некоторых экзаменах и пару раз в подъезде. Он мне лишь кивал и шел дальше, хотя раньше мы перекидывались парой слов. Но рассказывать о нашей размолвке родителям я, конечно же, не стала, а пошла следом за ними к Матвеевым.

Даня стоял у стены, на которой висела красочная стенгазета, сделанная в подарок выпускникам учениками десятых классов, и, позируя на камеру, с широкой улыбкой обнимал девчонку из своей компании, которая раздражала меня идеально белыми зубами и высокомерием. Его ржущая Юля, видимо, не смогла прийти на выпускной – праздновала свой в своей школе. Издалека увидев меня, он почему-то перестал улыбаться. Просто рассматривал так, словно увидел впервые.