#ЛюбовьНенависть

Я слышу, как бьется мое сердце – где-то в губах, и мне кажется, что они ярко-алые от приливающей к ним крови. Я обнимаю Даню так, словно считаю своим. И тонна нежности падает на мою голову. Я думала, ее аромат будет ванильно-пудровый, но нет – это дерзкая хвоя. Его одеколон.

В моем поцелуе – любопытство, переросшее во влечение. А в касаниях – жадность. Мне нравится торопливо проводить рукой по его плечам, урывками гладить по лицу, зарываться пальцами в волосы. Целоваться не так уж и сложно. И ужасно приятно.

Вокруг и внутри, всюду – ранняя весна в легких солнечных брызгах сирени.

Он отстранился и спросил, нравится ли мне. Я лишь слабо улыбнулась, потерлась кончиком носа об его нос и прошептала, едва касаясь его губ:

– А ты сомневаешься?

– Я хочу, чтобы ты не жалела об этом, – так же тихо ответил он, рисуя на моем обнаженном плече какие-то узоры, а потом вдруг склонился, дотронулся губами до ямки над выступающей ключицей, подарил несколько нежных поцелуев моей шее и снова прильнул к губам – нежный, чуткий и противоречиво манящий.

МЫ ЦЕЛОВАЛИСЬ ДОЛГО. Какое-то время он снимал это на телефон, а потом небрежно положил его рядом, потому что одной рукой обнимать меня было неудобно. И я прильнула к нему, цепляясь за плечи. Упасть я больше не боялась. Если падать – то только с ним. А с ним ничего не страшно.

Я не замечала времени – для меня существовал только Даня. Его губы. Его руки. Его сбившееся дыхание. И моя свобода – теперь я была вправе касаться его так, как мне хотелось, ничего не боясь и ни о чем не думая.

И когда моя рука скользнула по его груди, он вдруг накрыл ее своей ладонью и сильнее прижал к себе, целуя меня так горячо, что я готова была на все. И разрешала ему все, но Даня не позволял себе ничего лишнего.

– Черт, – в какой-то момент прошептал он, гладя меня по волосам – теперь его губы касались моего виска. – Ты знаешь, чего мне это стоит?

– О чем это ты?.. – нежно спросила я, гладя его по щекам.

– Сдерживаться, – едва слышно проговорил он и снова нетерпеливо стал целовать меня в губы – это у него получалось так умело, что за спиной росли крылья счастья.

Наверное, это было неправильно – мы не должны были этого делать. Нет, не потому что знали друг друга с раннего детства и были словно брат и сестра, напротив – потому что стали чужими. Любые мои надежды на то, что поцелуй сможет вернуть былое ощущение прежнего единства, были обречены на провал.