#ЛюбовьНенависть

А если бы я заранее открыла конверт, ты бы не стал со мной общаться?

– Нет, что ты, – спокойно отозвался он. – Просто мне было бы сложнее довериться такому человеку, только и всего. Что ж, идем? Я хочу, чтобы ты показала мне город. Сможешь?

– Смогу, – улыбнулась я. И мы пошли к выходу – наши предплечья легонько касались друг друга.

Я снова ловила взгляды девушек. На нем – откровенно заинтересованные, на себе – несколько завистливые. И мне это даже нравилось. К тому же я думала, что встречу Клоуна и снова попорчу ему нервишки, однако этого не произошло и почему-то разочаровало меня.

Влад снова открыл передо мной дверь машины, и я грациозно – по крайней мере, мне так казалось – села на переднее сиденье, разрешив ему пристегнуть себя.

– Ты сегодня отлично выглядишь, – сказал Влад вдруг, не глядя на меня.

– Спасибо. Ты тоже, – улыбнулась я.

Выглядела я, впрочем, и правда неплохо. Мама ужасно удивилась, что я снова надеваю платье, а не привычные джинсы, и, между прочим, не абы какое платье, а темно-синее платье-футляр! Жутко неудобное, но облегающее фигуру.

Да и волосы я распрямляла все утро – папа даже начал возмущаться, что мы опоздаем.

– Это будет глупейший комплимент, но у тебя глаза красивые. Яркие, – продолжал Влад. – Зеленые, как у ведьмочки.

Я рассмеялась. Ведьмой меня обзывали в садике, да.

– Не бойся, я не умею колдовать, – успокоила я его.

– Наверное, в самый раз сказать что-нибудь вроде: «О нет, но меня же ты заколдовала». Но я ненавижу такую банальщину, – усмехнулся он.

 – Твои глаза скорее напоминают… Дьявол, это все же вышло банально! В общем, когда пролетаешь на вертолете над тайгой и все вокруг зелено-коричневое.

Я даже не знала, что ему сказать в ответ – над тайгой на вертолете мне летать не доводилось. Честно сказать, я вообще ни разу в жизни не садилась в вертолет!

– Звучит поэтично, – наконец нашлась я и вдруг сообразила, что внешность у Влада тоже такая – поэтичная: аристократическая бледность, смоляные волосы, правильные черты лица, маленькая родинка над левой бровью, чуть выступающие вены на руках, длинные нервные пальцы с аккуратными ногтями…

Но особенно мне нравились его глаза – может быть, посаженные чуть глубже, чем того требует идеал, но выразительные, наблюдательные, кофейно-карие, с темной каемкой.

Взгляд Влада разительно отличался от живого, порою острого или даже жесткого взгляда Матвеева, который сталью своих глаз умел пронзать насквозь.

– Куда сначала направимся? – спросил Влад.