Любовник леди Софии

Например, ему ничего не стоит напасть на того, кто слабее его, и принудить мальчишку… — Джентри умолк, скривив в горькой усмешке рот. Взгляд его тотчас сделался задумчивым. Софии показалось, что он на мгновение отрешился от настоящего, мысленно уносясь куда-то далеко-далеко. — Делать чудовищные вещи, — наконец прошептал он.

У Софии от ужаса все сжалось внутри, когда она представила себе, что стоит за этими словами. Одновременно другая часть ее «я» мучилась вопросом: с какой стати Нику Джентри рассказывать подобные жуткие вещи ей — незнакомой женщине?

Но он тихо и как-то буднично продолжал свой рассказ:

— Заключенных держали впроголодь.

Они были грязными, дышали зловонием, давились омерзительной пищей, их то и дело валила с ног лихорадка. Нас содержали всех вместе — живых, умирающих и мертвых. Каждое утро тела тех, кто скончался ночью, выносили на верхнюю палубу, а оттуда на берег, где и предавали земле.

— Расскажите про моего брата, — сказала София, пытаясь не выдать волнения в голосе.

Джентри пристально посмотрел на нее, и София отметила про себя, какие синие и лучистые у него глаза.

— Джон подружился с парнем примерно того же возраста. Они, как могли, пытались защитить друг друга, помогали друг другу и вместе мечтали о долгожданной свободе. И хотя это было несколько эгоистично с его стороны, Джон с ужасом думал о том дне, когда его друг сбросит с себя постылые цепи. А этого ждать было не так уж и долго. Он знал, что, как только тот, второй выйдет на свободу, он останется брошенным на произвол судьбы, совсем один, без друга.

Джентри на минуту задумался и провел рукой по густым волосам, взлохматив непослушные кудри.

— Но так уж было угодно судьбе, что примерно за две недели до того, как с друга Джона должны были снять кандалы, на судне вспыхнула эпидемия холеры. Второй юноша заболел и, хотя Джон делал все для того, чтобы спасти друга, умер. Вследствие чего сам Джон оказался в весьма любопытном положении. И он рассудил: коль друг его мертв, то ему ничего не стоит занять его место.

— Что? — еле слышно спросила София, когда до нее на конец дошел смысл его слов.

Но Джентри даже не посмотрел в ее сторону.

— То есть если Джон Сидней превратится в Ника Джентри, то всего через несколько дней он выйдет на свободу, вместо того чтобы еще почти год заживо гнить на каторжном судне. Если, конечно, ему повезет протянуть столько времени, что было весьма сомнительно.