Любовник леди Софии

Мысль о том, что Ник Джентри будет использовать ее в своих, наверняка сомнительных, преступных целях, ужаснула Софию.

— Нет, Джон, я не стану шпионить ради тебя, — упрямо покачала она головой.

— Ну совсем немножко, — с заискивающей улыбкой произнес тот. — Ты ведь хотела бы мне помочь? А я, в свою очередь, помогу тебе. Так мы вместе отомстим этому Кэннону.

София даже рассмеялась самоуверенности брата.

— Но ведь я хотела отомстить ему за то, что он, приговорив тебя к каторжному судну, отправил тебя на верную смерть.

Джентри злобно сверкнул глазами:

— Что ж, Кэннон действительно отправил меня на верную смерть. И черт возьми, в том, что я остался жив, его заслуги нет!

— После всех преступлений, что были на твоей совести, любой другой на его месте без малейших колебаний отправил бы тебя туда же, — возразила София. — Ведь ты и твои сообщники ограбили карету, убили ни в чем не повинного старика…

— Старикана я не убивал, — вмиг ощетинился Джентри. — Мне нужны были только его деньги, а не жизнь.

— Что ж, может, в твои намерения и не входило его убивать, но результат один — человека не стало. Ты же из простого грабителя превратился в сообщника убийцы, — сказала София, но потом, заглянув брату в глаза, продолжила уже чуть более мягко: — Увы, прошлого уже не вернуть. Нам остается одно — строить свое будущее. Но так дальше продолжаться не может. Подумай сам, Джон.

— Потому что нельзя считать себя неуязвимым. Рано или поздно ты совершишь ошибку — такую, которая приведет тебя прямо на виселицу.

— Моя жизнь устраивает меня во всех отношениях, — оборвал ее Джентри. — София, не знаю, каким ты меня помнишь, но теперь я совершенно другой человек. Ты меня поняла?

— Нет, — упрямо ответила она. — Я не понимаю, как ты можешь жить так, как живешь. Ты ведь достоин лучшей участи, ты лучше, ты выше, ты благороднее…

Но Ник Джентри лишь горько усмехнулся.

— Это говорит о том, что ты знаешь.

Он поднялся и, подойдя к камину, положил руку на массивную мраморную полку. Языки пламени отбрасывали на его лицо свет, играя на коже и волосах оттенками черного и золотого. Немного постояв в задумчивости, брат вновь повернулся к ней. На лице его читалась настороженность.

— Расскажи-ка лучше мне чуть больше про Боу-стрит, — произнес он нарочито развязным тоном.